Читаем Дверь. Альбом полностью

Соседи покидали дом Ланкастеров. Слышались их приглушенные торжественные голоса и тихие шаги. Было удивительно, что даже миссис Тэлбот говорила шепотом. На тротуаре они разделились на две группы. Тэлботы пошли направо, а остальные — Джим, Дэлтоны и мама — в мою сторону. В темноте их лица казались четырьмя чуть покачивающимися белыми воздушными шарами. Это впечатление усиливалось еще и тем, что они молчали. Когда они приблизились ко мне, я увидела, что Джим идет несколько впереди, глубоко засунув руки в карманы и о чем-то думая.

У дороги, ведущей к нашему дому, он остановился и повернулся к остальным как человек, на что-то решившийся.

— Послушайте, я, конечно, не могу надеяться, что вы честно ответите на мой вопрос, но не думаете ли вы, что он был замешан во всей этой истории?

— О нем уже много лет никто ничего не слышал, — сказал Брайан Дэлтон. — Но если уж вы подняли этот вопрос, то почему Ланкастеры? Он любил Эмили, если даже предположить, что ненавидел старую леди.

— Да, у него было достаточно причин, чтобы не любить ее, мне кажется! К чему все эти тайны? — снова спросил Джим. — Еще пару дней назад я ничего не знал. Мне рассказала об этом Лиззи, горничная Тэлботов. Я выпытал у нее, если хотите. И Джордж Тэлбот еще ничего не знает. Это типично для нашего Полумесяца. Я молчал из-за Джорджа, но теперь хватит! Об этом следует рассказать. Если он был ненормальным, то и остался таким.

— Он был таким же ненормальным, как я, — коротко заметил Брайан Дэлтон.

— Вы узнаете его, если увидите? Кто-нибудь из вас узнает? — настаивал Джим.

Все они сомневались. Сам же Джим, как мне показалось, никогда не видел этого не известного мне человека, во всяком случае с тех пор, как стал взрослым. Он нервничал от нетерпения. Я почувствовала это по его голосу.

— Он может находиться рядом с нами. Он может быть вашим Джозефом, Дэлтон! Или нашим новым дворецким. Наш дворецкий очень странный человек. Если он действительно дворецкий, тогда я горничная!

— Джозеф работает у нас много лет, — сдержанно возразил Дэлтон.

— Но Джон Тэлбот тоже пропал много лет назад, — продолжал настаивать Джим.

Я выпрямилась на своем стуле. Значит, они имеют в виду Джона Тэлбота, человека, нарисованного углем, чей портрет валялся в конюшне, о котором Лидия только недавно сказала, что он был добрейшим человеком. Однако какое-то время его считали сумасшедшим. Но не все!

Тут заговорила мама своим ясным интеллигентным голосом.

— Ты говоришь чепуху, Джим. Многие годы мы скрывали от Джорджа эту неприятную историю. Ты хочешь, чтобы Джордж узнал об этом? Или чтобы полиция узнала?

— Полиция? Боже мой! Почему это следует скрывать от полиции? Они должны знать все. Что это за заговор молчания? Если Джон Тэлбот хорошо относился к Эмили, откуда вы знаете, что она не впустила его в дом? И именно в прошлый четверг? Она могла думать, что он вполне нормальный, а он вдруг потерял над собой контроль. А потом убил ее. И вы хотите скрыть все это, чтобы вновь не раздувать старого скандала? Или еще почему-то?

— Послушай, Джим, — сказала Лора Дэлтон. — Если бы кто-то из нас действительно считал, что Джон Тэлбот способен на это, мы не стали бы ничего скрывать. Но мы так не считаем, вот и все. То, что было раньше, преступление. Но вызванное совсем другими мотивами. Это была страсть. Эта женщина разбила его жизнь, лишила семьи.

— Пусть кто-нибудь скажет моей жене, — обратился ни к кому в частности Брайан Дэлтон, — что в этом виноват не он один!

Но Джим не слушал его.

— Тем не менее он застрелил женщину, с которой убежал, и был посажен в тюрьму для ненормальных преступников. Ведь так? А теперь он здесь? Кто-нибудь из вас знает это?

Не получив ответа, он возмущенно сказал:

— Вот видите! И я не должен говорить об этом полиции! И все вы будете довольны! Так вот, я говорю вам сейчас, что все сообщу полиции, нравится вам это или нет! Боже мой! Подумать только: вы были скорее готовы посадить меня на электрический стул, если бы до этого дошло, чем признать, что человек, которого в другом штате под чужим именем судили за убийство, был Тэлботом, который до этого жил в Полумесяце!

Он возмущенно отвернулся от них и пошел к своему дому, а они стояли и смотрели на него.

Мама вошла в дом, не заметив меня. Когда я прошла за ней в библиотеку, она ни о чем меня не спросила. Выглядела она очень усталой и только сказала, что Маргарет Ланкастер держала себя очень хорошо, несмотря на смерть отчима, но что вообще она выглядит ужасно.

— Я не хочу, чтобы ты говорила кому-нибудь об этом, но она растеряна — не может найти револьвера своего отца. Он всегда был в верхнем ящике письменного стола, а теперь его там нет. Она везде его искала и не могла найти.

Я была поражена.

— Когда она хватилась?

— Кажется, прошлой ночью. Все это очень странно, так как только сиделка и доктор заходили к нему в комнату. И, конечно, сама Маргарет.

Маму это обеспокоило, хотя она не хотела этого показывать. Было уже очень поздно, когда мне удалось наконец уложить ее в постель. Вазы были поставлены на подоконники, дверь в ее комнату заперта.