Теперь же жизнь каждого дома оказалась на виду. Смерть Холмса втянула и наш дом в это дело. Под нашими аккуратно содержащимися крышами, за чистыми блестящими окнами с чистыми занавесками, несмотря на порядок, царивший повсюду, скрывались несчастье и возмущение. У нас была упорядоченная жизнь, мы вели себя вежливо и даже слишком чопорно, но кто-то среди нас был охвачен безумной ненавистью и желанием убивать.

Помню, я стояла в сумрачном холле, снова и снова перебирая в памяти всех наших жителей. И не могла поверить, что среди них есть убийца. Когда Энни вышла ко мне сказать, что привезли нашу машину и что водитель хочет поговорить со мной в гараже, я внимательно смотрела сквозь открытую дверь на портрет моего отца, висящий в библиотеке над камином, и не видела его. Вместо него видела тот портрет, написанный углем, портрет отца Джорджа, который раньше был у них в конюшне, а теперь куда-то пропал, и слышала голос Лидии:

— Она знает, что он не сделает ей ничего плохого. Он добрейший человек.

Я пошла в сарай и увидела там человека в рабочей одежде и каске, который, подняв капот, внимательно рассматривал то, что Холмс называл внутренностями машины.

— Все в порядке, мисс, — сказал он мне и повернулся в мою сторону. Это был Герберт Дин. — Извините, мисс, что я несколько запоздал. Думаю, как и все женщины, вы не заметили, сколько миль показывал спидометр?

— Принимая во внимание, что мы никогда никуда не ездим, зачем нам смотреть на спидометр?

— Верно. Совершенно верно! Хотя теперь все будет по-иному, — загадочно произнес он. — Но если вы все же заметили, это бы очень помогло. Мне кажется, если бы эта машина умела говорить, она могла бы рассказать нам много интересного о Холмсе и о том, где он побывал вчера. Но я и так могу догадаться.

— Я должна у вас спросить, о чем вы догадываетесь?

Он с благодарностью посмотрел на меня или притворился, что благодарен.

— Конечно. — Но потом он бросил свою шутливую манеру и стал говорить серьезно. — Думаю, — сказал он, медленно произнося слова, — что где-то около полудня эта машина подъехала к дому недалеко отсюда, но не в самом поселке. Шофер в ливрее, то есть Холмс, доставил какую-то записку женщине, которая сдавала там комнаты. Эта женщина, по всей вероятности, была высокой и худой. На нее произвел впечатление лимузин и ливрея. Она взяла у него послание. И хоть это мои догадки, но я верю, что именно так и было. Холмс приехал туда вечером на грузовике и вывез из дома новый сундук, который был очень тяжелым для его размеров. Поэтому ему понадобилась помощь. Скажем, помог ему сын хозяйки дома, если он у нее есть. Большинство домовладелиц не выходят замуж. Поэтому и становятся домовладелицами.

— Вы хотите сказать, что в этом сундуке было золото?

— Это просто мои догадки, дорогая ясноокая Лу. Но, думаю, я прав. Таким образом этот маленький жулик расстался со своей жизнью.

— Значит, его убили из-за денег?

— Этого я не говорил. Не уверен. Но он убит. Его ударили по голове, и этот грузовик, совершенно точно грузовик, его переехал.

— Как все это ужасно!

— Да. И странно. И еще одна странная вещь. Я понимаю, почему его одели в пиджак. Чтобы скрыть пятна гудрона на рубахе. Грузовик проехал по гудрону. Это было умно. В девяти из десяти случаев его бы подобрали как погибшего в результате несчастного случая. Его сбило машиной. На этом бы дело и закончилось. Но зачем его аккуратно уложили на дороге, а на грудь положили носовой платок и прижали камнем? Чтобы его нашли?

— Герберт, — спросила я взволнованно, — Холмс был убит тем же человеком, который убил миссис Ланкастер и Эмили?

Он покачал головой.

— Кто знает? Все это как-то связано между собой. Но я не могу ответить на этот вопрос. Насколько мне известно, никто не покидал прошлой ночью Полумесяц. Но я уверен, что где-то, может быть на дороге, но скорей всего в доме, спрятан новый сундук. Сундук, в котором, возьмите себя в руки, Эмили Ланкастер прятала золото, которое она систематически таскала из сундука своей матери.

Он собрался уходить, направляясь к тропинке, ведущей через ничейную землю к Юклид-стрит. Мэри смотрела на нас, поэтому я ничего не могла сделать.

— Думаю, с машиной все в порядке, мисс, — сказал он, взяв под козырек. Потом, понизив голос, добавил: — Да, я собирался сказать вам… Этот стебелек из коридора второго этажа — ядовитый плющ. Будьте осторожны, если у вас к нему аллергия. Комиссар уже покрылся красными пятнами. Я бы очень хотел, чтобы вы посмотрели на него! — А потом спросил с улыбкой: — У вас есть к нему аллергия, Лу? Вы такая скрытная маленькая девочка, что я ни в чем не могу быть уверенным. Надеюсь, ко мне у вас аллергии нет, потому что собираюсь повидаться с вами сегодня ближе к ночи.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Он тут же ушел, а я пошла в дом, изумленная и ошеломленная тем, что узнала, и спрашивая себя, в каком же положении мы оказались. Это должно было многое объяснить, но на деле ничего не объясняло.