— Как ты думаешь, можно себе представить бедного Джима, проделывающего все это, а тем более придумавшего такую замену? Джима, который вспоминает, что у нас нет достаточного количества спиртного, когда все торговцы контрабандными напитками надели свои вечерние костюмы и отправились в оперу? Он хороший парень. И он мой. Джим мне нравится, что бы ты об этом ни думала, Лу. Иногда я злюсь на него, это верно. — И она добавила своим легкомысленным тоном: — Думаю, что деньги утащила Эмили. Я бы сделала это на ее месте. Она ужасная старуха!

После этого я пошла домой, легко поужинала и уснула тяжелым сном. Во сне видела, как легкомысленно и безответственно вела себя Хелен Веллингтон, как наша Энни писала анонимное письмо в полицию — и это был единственный раз в моей жизни, когда сон оказался правдой, о чем мы узнали, когда дело было закончено.

Проснувшись на следующий день очень рано, я узнала о втором убийстве — об убийстве самой Эмили Ланкастер.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Обстоятельства были одновременно странными и трагическими. Мисс Эмили, проспав почти весь день, ночью не могла спать и около часу ночи Отправилась на кухонное крыльцо. Там она некоторое время сидела и ела яблоко. Часть яблока и нож, которым она его резала, были найдены позднее на столе. Так как крыльцо было застекленным, а дверь заперта, это было вполне возможно, хотя и довольно странно, принимая во внимание события, имевшие место накануне ночью. А дальше вообще произошло непонятное.

По какой-то причине, в то время никому не известной, она вышла на заднюю дорожку и направилась к дому Тэлботов. Одета была так же, как и прошлой ночью: под пальто — ночная рубашка. Правда, она надела еще чулки и туфли, а также нижнюю юбку.

Дорожка была ей хорошо знакома, и шла она по ней без затруднений, хотя ночь была темной и облачной. Когда она сошла с дорожки, сказать было невозможно, так как туфли на низких каблуках не оставили никаких следов. Примерно ярдах в тридцати от дома Тэлботов ее трагический поход был остановлен. Кто-то, возможно спрятавшийся в кустах, выстрелил в нее и убил.

Такова краткая история нашего второго убийства, как мы ее представляли в то время. Драматическим моментом этой истории было то, что Джордж Тэлбот услышал выстрел и вышел на улицу посмотреть, в чем дело. И только потому, что она упала в кусты, он не увидел ее.

— Я услышал выстрел, — рассказывал он полиции, — и тут же взял свой револьвер. Я знал, что это не выхлоп машины, потому что он раздался с задней части участка, где нет никакой дороги.

Из нашего дома не так-то легко выйти, поэтому я воспользовался тем, чем пользовался в детстве: спустился на крышу летней кухни, она довольно низкая, и спрыгнул оттуда. Фонаря у меня не было, но я внимательно все осмотрел, никого и ничего не увидел, хотя мне показалось, что кто-то стоит у нашей конюшни.

Я прекратил поиски и с трудом вернулся в дом. Мама наконец спустилась и впустила меня. Она не слышала никакого выстрела, тетя Лидия тоже. Но Лиззи, которая живет с нами очень давно, слышала выстрел. У нее болел зуб, и она не спала. Вот и все, что могу вам сказать. Я лег спать. Было без пятнадцати два. Выстрел я слышал в половине второго.

В течение некоторого времени мы знали об этом втором убийстве только то, что рассказал Джордж.

В половине восьмого на следующее утро ее труп нашел Эбен. Он шел по дорожке, чтобы взять косилку в гараже у Тэлботов, увидел какие-то черные тряпки в кустах у дороги и остановился, чтобы поднять их. Поднять он их не смог, что-то мешало. Потом увидел женскую ногу. Он закричал, и дворник, Дэниелс, который в это время находился на ничейной земле, услышал его крик и подбежал. Он был поражен, когда увидел труп. Ни он, ни Эбен до трупа не дотрагивались. Потом к ним подбежала горничная Тэлботов Лиззи.

Когда я подошла к месту происшествия, почти все наши слуги были уже там. Как и во время убийства миссис Ланкастер, они стояли отдельно от нас: молчаливая группа, державшаяся вместе. Женщины, как и было положено в таких случаях, плакали. Появился Джордж Тэлбот и все взял в свои руки. Он послал Лиззи позвонить в полицию. Дэниелс, это выглядело довольно странно, снял кепку.

— Вернулась к своему Создателю, мисс, — сказал он мне. Потом, увидев, что я очень бледная, добавил: — Умереть — это так же естественно, как и родиться.

Откуда я знала, что он цитирует из «Эссе о смерти» Бэкона? Вскоре он тихонько удалился, сказав, что будет на Юклид-стрит, если понадобится. Но там его не было. Его метла и тележка, бесхитростные инструменты, необходимые для работы, были там. Он же снова занялся подметанием только к вечеру. Когда я увидела его, он сказал мне, что почувствовал себя плохо.

— Она была очень добра ко мне, — объяснил он.