Часов около семи мы поехали в ДК Кирова. Там показывают старые ленты и есть что посмотреть. Мы хотели сходить на фильм ужасов. Но на этот раз ничего дельного не было. Пошли на Смоленское. Я очень люблю кладбище. Всё детство на нём провёл. Когда прихожу, словно книгу перечитываю. Всё тебе здесь знакомо, будто сам в этой книге. Правда, сейчас на кладбище стало хуже. Многие памятники разрушают. Рабочие увозят камни и решётки. Вот подохнешь, а тебя ограбят. Лучше, чтоб сожгли. Да и тогда какая-нибудь падла сопрёт твой пепел и посыплет им свой огород или просто ноготки на балконе. Мы прошли через кладбище к дрессировочной площадке. Там шли занятия. Мы смотрели. Площадка соединяется одним забором с кладбищем, и в детстве мы с ребятами любили смотреть на собак, сидя на заборе. А хозяева всегда травили их на нас. Мы кидали в собак камнями, а надо было в хозяев. Потом я потащил Лёху на залив. Он не хотел — я соблазнил его рогозом. Но никакого рогоза не оказалось. Там всё застроили и испортили. Раньше мы с ребятами ходили на залив купаться и загорать голышом, а потом носились в высокой траве, скрывавшей нас с головой. Из травы вылетали утки, а над берегом кричали чайки. Когда трава сохла, мы её жгли. Теперь кругом стоят дома и кишат люди. Мы дошли до ковша. Хотели покататься на лодке. Была большая очередь, а Лёхе надо было ещё съездить по делу. Мы сели на «семёрку» и расстались у метро. Лёха поехал до Восстания, a я пошёл на набережную. Куда девать время?

Двадцать седьмое мая.

V

Из дневника Гали.

Сегодня я поняла, что влюблена в него. Он живёт в доме напротив. Тоже на последнем этаже. Я часто вижу его в окно или с балкона. Он старше меня на полгода. Всех девчонок, с которыми гуляет, он быстро бросает. А есть у него одна, которая старше его на три года. Меня познакомила с ним сегодня Маринка. Она была с Сашкой и со мной у него. Мы купили три бутылки портвейна. Когда выпили и послушали музыку — пошли гулять. По дороге Сашка встретил двух своих друзей с девицами. С ними мы пошли за железнодорожную линию в поле. Там вообще происходят страшные вещи. Как-то мы гуляли с Маринкой и зашли в полуразрушенный дом. Он одноэтажный, небольшой, а что в нём было раньше, никто не знает. На полу валялись пустые бутылки и окурки. Стоял старый, грязный диван. (На нём Маринка стала женщиной, когда её приводил сюда Сашка.) Когда мы первый раз зашли сюда, нам было и страшно, и интересно. После этого каждый раз, как ходили в поле, наблюдали за домом. А однажды увидели, как солдат завёл в дом пьяную девицу. Они вышли почти через час. Девица плакала. Её слёзы размыли тушь на веках и чёрными струйками стекали по щекам.

В поле мы гуляли, пока было солнце. Потом пошли по домам. Сейчас в школе масса зачётов — надо готовиться. В училище на носу экзамены. А я пришла и не могу ничего делать. Сижу, смотрю в окно, но Толи не вижу. А мне так хочется побыть с ним ещё. Вчера получила письмо от Севы. Думала ответить сегодня, а что писать? Я разлюбила его. Хочу поговорить с Мамой. Может быть, Мама подскажет, что делать?

Двадцать восьмое мая.

Из дневника Миши.

После занятий я ходил к Ромину. Он — руководитель нашего ансамбля. В этом году заканчивает училище. Отмаялся три года, а теперь понял, что его призвание — музыка, а не профессия столяра, которую он терпеть не может. На гитаре Вадим играет отлично, а вот поёт слабо — нет голоса. Вообще он отличный парень. Сам хоть и хилый, но очень самостоятельный и держится всегда с большим достоинством. Очень любит кого-нибудь осмеять. Но когда смеётся сам, то глаза серьёзные. Они у него такие, будто олово расплавлено, а туда добавлена горчица. Я относил Вадиму порнографический журнал, из которого он хочет переснять один кадр, а мне на этот снимок не очень приятно смотреть. Журнал цветной, шведский. Я отнял его ещё два года назад у одноклассника, когда тот показывал журнал в классе.

У Ромина мне понравилось. В его комнате стоит только шкаф и раскладушка, а у окна — стереомагнитофон. Половина шкафа занята плёнками. Вадиму очень повезло с соседями. Когда я спросил, не ругаются ли жильцы, что у него громкая музыка, он сказал, что соседи иногда кричат, чтобы он сделал погромче. А летом перед его окнами танцуют.