Пётр Валерьевич Кожевников

Две тетради

I

Из дневника Гали.

Иногда я думаю, зачем веду дневник? Наверное, от тоски по человеку, которого люблю. Он сейчас далеко, служит под Комсомольском-на-Амуре. И зачем парней так далеко посылают? Служил бы в пригороде, тогда можно было бы встречаться. А так ни ему отпуска не дают, ни я не могу к нему поехать. Два года не видеть любимого человека. Это — ужасно! Но он не может меня разлюбить. В каждом письме Сева пишет, как будет меня обнимать и целовать, когда приедет. Мы пишем друг другу каждый день. Правда, я иногда думаю. Вот кончу училище, направят работать, и так на всю жизнь, до самой пенсии. А какая жизнь после пенсии? Женщины вообще стареют после тридцати, а мне пока шестнадцать. Прожила половину. Да и какая жизнь у женщины. Замуж выйдешь — и всё. Мужчина по дому ничего не делает, а ты работаешь тот же рабочий день, а потом столько же времени возишься дома по хозяйству. Надо ходить в магазин, готовить и подавать, мыть посуду, стирать бельё, рожать детей, кормить их, воспитывать… С ума сойти! Интересно, а Всеволод будет мне помогать? Конечно, мне бы не хотелось, чтобы любимый человек мыл посуду или стирал носки, можно просто как-то разделить обязанности. Там, где физическая работа, например, вымыть пол — мужчина, а вытереть пыль — женская…

Третье апреля.

Из дневника Миши.

Сегодня мне пришла в голову мысль о самоубийстве. Это — итог моих несчастий и неудач. Но как мне умереть? Вот в Штатах, купил револьвер — и порядок. А у нас как достать? Отнять у милиционера? Стать охотником? Проще открыть газ, но если учуют соседи — всё пропало. Достать снотворного? Не знаю, правда, какого и сколько. Да и как достать? Прыгнуть под трамвай боюсь, да и сделаю, а потом зачинят, и живи всю жизнь уродом. Нет уж, фиг! Может, умереть от тока? Нет, ненадёжно, а мне хочется, чтоб наверняка. А главное, не мучиться — без боли. Не знаю, зачем пишу всё это в дневник. Для себя? Для других? Ну, пусть прочтут. Только чтобы я это знал, а они думали, что не знаю. Я даже могу посвятить Вам, читайте!

Я считаю, что у каждого человека своя нить в жизни. Я потерял её или не нашёл. Меня мучают неразрешимые вопросы. Вот человек. Он рождается, растёт, учится, работает, заводит семью, а потом — умирает. Человек всегда умирает! И моё настроение невыносимо! Иногда я думаю, как возникла жизнь вообще, как возникла Вселенная? Тогда мне кажется, что я свихнулся. А почему человека, когда-то сильного и смелого, в старости может оскорбить любой гад? Почему люди дряхлеют?

Даже хочется плакать.

Уехать куда-нибудь.

Третье апреля.

II

Из дневника Гали.

Сегодня в училище было комсомольское собрание. Уже после четвёртого урока внизу дежурили девчонки с третьего года обучения, которым было велено никого не выпускать. Так что нас с Маринкой вернули. На собрании Маринка читала общую тетрадь. Я дремала, а потом заглянула к ней и зачиталась. У неё был переписан английский рассказ про то, как одна супружеская пара пригласила фотографа снимать детей, а другая пара пригласила «государственного мужа». У них есть такая должность. Этого человека вызывают семьи, в которых нет детей. Так вот, фотограф пришёл в ту семью, где хотели иметь детей, а «государственный муж» пришёл туда, где хотели снимать детей. Мужья были на работе, а у них дома происходили очень смешные вещи. После собрания мы с Маринкой поехали ко мне. Она рассказывала, как целовалась с парнем. Он наставил ей на губы засосов, и они теперь болят. Маринка вообще фартовая девчонка. Курит только «Беломор», а пьёт только водку. Она много гуляет с парнями, но хоть кажется прожжённой, на самом деле — девочка. Не знаю, как ей удаётся сохранить невинность, когда она так напивается с парнями. А ругается как! Через каждое слово — мат! Но с виду о Маринке никогда не скажешь, что она блатная. Главное в её лице — большущие синие глаза. Я всегда себе представляла такие глаза у Мальвины. Лицо грубовато, но кожа — прекрасная. Маринка невысокого роста, но фигура у неё очень пропорциональная, и она не кажется ниже остальных девчонок. Ведёт она себя, конечно, развязно, но на самом деле очень стеснительная. А когда что говорит, то таким спокойным и уверенным голосом, будто иначе и быть не может. Но Мама её не любит, и я прошу Маринку всегда звонить перед приходом из автомата. Пусть приходит, когда Мамы нет дома.

Шестнадцатое апреля.

Из дневника Миши.