Читаем Дважды коронован полностью

– Ты просто не знаешь, с кем имеешь дело. Скучно тебе, поэтому и нарываешься. А зря. Мы – люди очень серьезные. И если ты в Гваделупу лезешь, то можешь конкретно попасть... – Мартын, как ему казалось, говорил очень убедительно, но Робинзон даже ухом не повел.

– Мне нужна Рита. И я ее получу, – с презрительной насмешкой сказал он.

– Ну, попробуй. Попытка не пытка.

Мартын поднялся из-за стола, но Робинзон поднял руку, и зал заполнили его люди. Человек десять, и все с автоматами. И неясно, как отбиваться...

Лето выдалось жарким, а окна дома выходили на южную сторону; можно было бы задохнуться от духоты, если бы не кондиционер. Но он работал шумно, и это действовало на нервы. А еще Качан подъехал, и Буран.

– Ну, как ты здесь? – спросил Дима.

– Спасибо, хреново, – скривился Гена.

Досталось ему по полной программе – одна пуля чиркнула по голове, другая пробила грудину, третья вышла боком в прямом смысле этого слова. «Скорая» доставила его в больницу, потом подтянулась братва, Качан решил, что там оставаться ему опасно, и вывез сюда, в поселок под Звенигородом, где у него дом, о котором никто не знает.

Каждый день медсестра приходила, уколы делала, бинты меняла.

– Что не так? – скупо улыбнулся он.

– Сестру бы помоложе. И покрасивей, – усмехнулся Гена.

– Нельзя менять, – покачал головой Дима. – Все очень серьезно, а Татьяна Павловна в курсе, что ты жив...

– Не понял. А кто не в курсе?

– Ну, все не в курсе. Почти все... Для всех ты умер, Гена. Тебя больше нет. Умер от ран. И твое тело сейчас находится в морге...

– Вы это серьезно? – разволновался Гена.

– Абсолютно, – кивнул Качан. – Даже бомжа ради тебя не пожалели. Лежит себе в морге, бедный, три пули, и все в лицо. Хрен опознаешь...

– Зачем все это?

– Так будет спокойней. И тебе, и нам...

– Вам будет спокойней. У вас очко играет!

– Это не очко, Гена, это осторожность. Зачем нам проблемы с ворами? Зачем нам проблемы со Спартаком?

– Со Спартаком?

– Ну а кто в тебя стрелял? Помнишь, я говорил, что Ритка неспроста появилась? – спросил Качан. – И за Ростома говорил... Киллеры, которые в тебя стреляли, в Репчино ушли. В поселке скрылись, там Спартак дома для своих строит. Он тебя заказал...

– И что, после этого вы не хотите с ним связываться? – зло сжал кулаки Гена.

– Всему свое время.

– Значит, не хотите. И не надо мне тут про осторожность дуть, это очко у вас играет! – презрительно скривился Витязь.

– Думай как хочешь, – с мрачным видом пожал плечами Качан.

– Но игра началась. И ты не должен ее ломать, – развел руками Буран.

– Какая игра? В прятки?! Я никогда ни от кого не прятался!

– Да угомонись ты, – одернул его Буран. – Не надо гнать волну, и понты перед нами кидать не надо. Не те сейчас времена, что раньше. Нормально нужно жить, без шума. Сейчас другое время: кто шумит, того убивают...

– Слушать тошно, – демонстративно отвернулся от него Гена.

– А ты все равно слушай. Потому что это постанова такая. Хочешь с нами, живи по нашим правилам. Если нет, делай что хочешь, но без нас! – отрезал Качан.

– Я не понял, это что, бунт на корабле? – в замешательстве спросил Гена.

– Это наш корабль. И мы все решаем, как нам плыть. Навары у нас конкретные, мы не жалуемся...

– Лишь бы Придони не жаловался, что вы ему мало платите.

– Придони? – переглянулись Качан и Буран.

– Что такое? – насторожился Гена.

– Был от него человек. Очень серьезный человек, – сказал Качан.

– И что? Вы процент ему слили?

– Ну, небольшой... Так, чисто символически...

– Чем он вас взял?

– Ничем. Просто сейчас расклады такие, что не мы на коне, а другие. Силы у нас не те, чтобы с ворами тягаться. И вообще, так спокойней...

– Понятно. Значит, слились. И кто вы после этого?

– Бизнес у нас, Гена. И давай больше не будем на эту тему, – поморщился Качан.

– Похоронить меня решили?

– Не тебя... Ты живой. И дальше жить будешь.

– Только, чур, не высовываться! – с насмешкой проговорил Буран.

– А если высунусь?

– Брат, мы тебя очень уважаем, – примирительным тоном сказал Качан, – но давай без бузы. Никому это не нужно. Ни тебе, ни нам. Ты здесь пока будешь. Подлечишься, успокоишься...

– А дальше? – Увы, Гена понимал, что без своих пацанов он никто. Во всяком случае, сейчас, когда ни здоровья нет, ни реальной силы. Так что лучше не злить их.

– Когда все уляжется, ксиву тебе оформим, за кордон отправим. Ты же знаешь, у нас кабак в Испании, там рулить будешь...

– А как же Спартак? Он своих псов на меня спустил и должен ответить за это!

– А Мартын? Может, это он тебя уработал?

– И он ответить должен...

– Ответит, – твердо произнес Качан. – И он ответит. И Спартак. Ты с них спросишь. Но не сейчас. Потом, когда волна уляжется. Людей тебе организуем, стволы. Решишь вопрос.

– В натуре, привет с того света, – усмехнулся Буран. – Только никто не должен знать, что это ты с того света вернулся. Проблемы нам не нужны...

– Никто не узнает! – ободренно улыбнулся Гена. – Я их сделаю, и за кордон! Со спокойной совестью.

– Нормально. Так и порешим. А пока сиди здесь и не высовывайся.

– И сестренку мы тебе молоденькую найдем, – повеселел Качан, – Тань Палне на подмогу...