Читаем Два рейда полностью

— Оказывается, в нашем положении надо быть и дипломатом, — перебил ее Вершигора. — Я еще в штабе понял, что они больше дипломаты, чем партизаны. Их настойчивые попытки узнать, куда мы намерены идти, натолкнули меня на мысль, что среди них могут быть шпионы. Поэтому-то я на видном месте повесил планшетку, а дверь в ту комнату оставил открытой. Ясону приказал спрятаться там и не выдавать себя. А вы разве не заметили? Адъютант не спускал глаз с планшетки… Дурень, в планшетке, кроме карты административного деления Польши, ничего нет… Ставлю сто против одного — за оружием не придут, — уверенно сказал Петр Петрович.

И действительно не пришли. Да они в нем и не нуждались. Нам стало известно, что их отряды обеспечены оружием и боеприпасами не хуже нас.

Двуличную политику проводили представители Армии Крайовой. С одной стороны, называли себя нашими союзниками, с другой — отказывались от совместных действий. Больше того, шпионили за советскими партизанами. Как выяснилось позже, майор Зомб постоянно информировал своих хозяев о переходах и боях нашего соединения.

В том, что за нами следили, мы скоро убедились. После визита представителей Армии Крайовой мы совершили несколько переходов. Однажды на марше ко мне подъехал лейтенант Гапоненко.

— Неожиданная встреча, — сказал весело лейтенант. — Едем, смотрю, за забором кто-то прячется. Кинулись к забору, а там притаился наш старый знакомый. Кто бы вы думали? Ойтец Ян. Подсчитывает, сколько орудий, повозок… Говорю: «День добрый, пан ойтец». Он встрепенулся и поспешил блокнот сунуть в карман…

— Что же ты?

— Да что? Я с ним деликатно, по-интеллигентному. Так, мол, и так. Давай, батюшка, за дружбу польского и советского народов тяпнем по маленькой. Леша Журов понял мой намек, отстегнул флягу со спиртом и передал мне. Я налил кружку и протянул ойтцу Яну. Он отказывается. «Что вы, говорю, против дружбы? Не ожидал!» Ему ничего не оставалось — выпил. За компанию выпил и я, так что вы не ругайте меня. Потом еще полкружки ксендзу: «За нашу победу!» После этого святого отца еле затащили в дом. Хозяйка уложила его в кровать. Пусть во сне продолжает подсчитывать силы партизан…

— Откуда ты взял, что он занимался подсчетом?

— А вот он, блокнотик, получайте, — Гапоненко сунул мне небольшую книжечку в кожаном переплете, а сам поскакал вперед.

Подсвечивая фонариком, я начал перелистывать блокнот. В нем много записей. На ходу трудно разобрать. А вот и то, что меня интересовало. Столбиком написаны названия видов оружия и транспорта: армата, мётач мин, карабин машиновы, фурманка…[9] Против каждого наименования рядками вытянулись колышки, цифры и числа. Ойтец Ян успел подсчитать четыре орудия, свыше двадцати пулеметов, около стал подвод, триста лошадей, 850 солдат и офицеров…

Когда я доложил Петру Петровичу, он подмигнул и сказал:

— А о чем я предупреждал? Нет, разведчики, что ни говори, а тут ухо надо держать востро!

Да, в неприглядном виде показали себя представители Армии Крайовой. Отряды Зомба отсиживались так же, как и их лондонские правители.

Однако настоящие патриоты Польши не сидели сложа руки. Они действовали. Отряды Польской Рабочей партии, Рабочей партии польских социалистов, «батальоны хлопские» («крестьянские отряды») вели активную борьбу, хотя были намного хуже вооружены, чем отряды Армии Крайовой.

Слабо вооруженным отрядам Армии людовой мы помогали оружием и боеприпасами. Вместе с ними вели борьбу против общего врага.

Именно в это же время к нам пришел «батальон хлопский». О действиях этого батальона и о самом командире Блыскавице уже не раз докладывали наши разведчики, но до сих пор встречаться не приходилось. Теперь знакомство состоялось.

— Командир батальона Блыскавица! — представился высокий, статный, рыжеватый поляк.

«Блыскавица» — в переводе на русский язык означает «молния». Этот псевдоним как нельзя лучше подходил командиру батальона. Молодой, подвижный, казалось, весь он на пружинах.

— Мой отряд, проше пана подполковника, небольшой, — рассказывал Блыскавица. — Юж давно вальчит на теренах повятов Замостья и Хелма. Испытываем трудности в озброеньи…[10]

— У нас уже были представители польских партизан и тоже жаловались на недостачу оружия. Когда же мы им предложили помощь, они отказались, — сказал Вершигора, любуясь статной фигурой Блыскавицы.

— Того не може быть! — взволнованно проговорил командир батальона, быстрыми шагами прошелся по комнате, остановился перед Вершигорой и с жаром продолжал — Каждый поляк, которому дорога отчизна, от оружия не откажется. Главная наша задача — вызволение от фашистской кабалы. Сейчас, когда наши братья по оружию — советские воины-приближаются к польскому кордону, нам, полякам, не к лицу отсиживаться дома. Это понимают мои соотечественники и включаются в активную борьбу. От оружия могут отказаться лишь трусы и… враги польского народа. Кстати, кто это был?

— Майор Зомб, — помолчав, ответил Вершигора, испытующе глядя на Блыскавицу.