— …И вот, — заключил Янбур, — после десяти лет сражений и беготни, я так и не знаю, за что он на меня так взъелся. Родной брат все-таки, не кто-нибудь…

— А до мечей воронки не было? — стала допытываться Лита.

— Не-а.

— И ненависти, и драк не было?

— Не было.

— Подозреваю я, — сказала Лита, — что мечи эти не к добру попались вам в руки. Не было ли какой-нибудь надписи на них или на том камне?

— На мечах? Кажется, нет. На моем, во всяком случае, не замечал — а ведь я чищу его каждое воскресенье. Вот на камне — может быть, не знаю, мы тогда не взглянули, а потом времени не было.

— Вероятно, прочитав надпись, если она имеется, мы поймем хотя бы часть из того, что происходит… До Каньона далеко?

— Нет, не очень.

— Ну давай, вызывай скорее воронку, поехали!

— Зачем вызывать воронку — мы уже здесь. Пройдем пешком немножко по пустыне, немножко по скалам, спустимся в Каньон… Но долго я идти не могу, мне нужна медицинская… и вообще всякая… помощь. И моральная… Я ранен.

— Знаю, знаю. Я тебе помогу. Опирайся на плечо, — сказала великодушная Лита.

Тяжкая лапа Янбура легла на плечи Литы. Она поддержала его, когда он поднимался, и они пошли туда, где, как уверял Янбур, находился Каньон.

По дороге Янбур рассказывал Лите, насколько символичны два человека, пешим ходом передвигающиеся в одном направлении и при этом не отдаляющиеся друг от друга на расстояние, превышающее то, при котором возможна беседа.

Лите было не до чуждых ей философских выкладок Янбура, но слушать его было легче, чем возражать и просить замолчать. Тем более, что, рассуждая, Янбур время от времени забывался и не так сильно давил на Литу рукой.

Через час пути голос Янбура стал тише, по тембру можно было заключить, что в горле у него пересохло, хотя в пустыне было не жарко, а скорее прохладно, несмотря на сумасшедшее солнце. Ветер стих, и стало еще холоднее. Лита злилась все сильнее, удивление ее росло параллельно с гневом.

— Надо дойти до Каньона прежде, чем солнце поднимется в зенит, — вдруг сказал Янбур, прерывая свою долгую речь. — Не то замерзнем.

— Что это? — воскликнула Лита, неожиданно для себя самой останавливаясь и вглядываясь куда-то наверх.

— Где? — испугался Янбур. — Это Ингьор? Воронка? Что? Где?..

Из туманного облака, проплывавшего мимо них в тот момент, выглянуло розовогубое лицо Аллегорца с глазами, вращающимися от непрерывного предвкушения удовольствия. Аллегорец, вредно помахивая полупрозрачными ушами, сказал:

— Если бы мы были не здесь, я бы сказал, что к вам приближается по воздуху Робин фон Крейтцер. Но мы — здесь, так что готовьтесь ко встрече с Тутлоном.

— Кто такой Тутлон? — немедленно спросила Лита.

— Тутлон — лохматое пресмыкающеся, пернатый грызун, млекопитающийся и живородящийся, крылоногий и головорукий зверь, — ответил ей Аллегорец, и в доказательство привел следующее.

НЕСКОЛЬКО ПОГОВОРОК ПРО ТУТЛОН

Расекая воздух и тяжело дыша, на песок приземлился один Тутлон. Он был нечесан, зеленоват, прерывист, суетен, местами надменен, временами фосфоресцентен, отчаянно сух.

Стрекозиные крылья еще жужжали на посадочной скорости. Они специально росли из лохматой макушки Тутлона, чтобы не стеснять свободу движений.

Крылья, конечно, могли расти из любого другого его места, но так Тутлону обеспечивался взлет в вертикальном положении. Тутлон смотрел на Литу и Янбура и тихонько икал.

— Думаю, настало время мне удалиться. — задумчиво прожурчал Аллегорец и исчез навсегда.

— Помоги нам добраться до Каньона, о добрый Тутлон, — попросил Янбур.

— Так уж и быть, — буркнул Тутлон. — Хватайтесь за мои ноги!

В следующее мгновение Лита, вцепившись мертвой хваткой в лохматую лодыжку Тутлона, неслась высоко над землей, сжимая зубы и стараясь не выпустить на волю пульсирующее в горле сердце. Единственное, что ее как-то утешало — рядом, в таком же положении (и, вероятно, в таком же состоянии) невесело прижимался щекой к ноге Тутлона Янбур.

Пронеся их над пустыней, Тутлон начал кругами снижаться. Лита закрыла глаза.

— Отпусти ногу, ты уже на земле, — услышала она и спросила:

— Я что, упала?

— Мы на земле, — сказал ей голос Янбура. Лита открыла глаза и выпустила из объятий ногу Тутлона. Головорукий с облегчением вздохнул и улетел. Лита оглядывалась, постепенно веселея и оживая. Они были на самом дне Каньона.

5. ЯВЛЕНИЕ ФОМЫ