Синяк и Саша прислушались. Рокочущий звук доносился откуда-то издалека, порождаемый будто бы самой утробой города, он нарастал, как волна, и был настолько низким, что еле улавливался слухом. Было в нем что-то первобытное, от чего начинала трепетать селезенка.

— Подземные воды, наверно, — предположил Синяк.

— Ты когда-нибудь слышал что-то похожее?

— Трудно сказать.

— Вода так не шумит! И это не механический звук. Это что-то живое.

Все трое переглянулись. Звук нарастал.

— По-моему, лучше всего подняться наверх, — сказал бледный Саша.

Они вскочили на мостик; лучи фонарей метались по замкнутому пространству, пытаясь высветить неведомую угрозу, но не находили ничего, кроме пола, стен и потолка, густо облепленных слизью.

— Полезайте первыми, я подстрахую! — скомандовал Синяк.

Саша не заставил себя ждать — он резво вскарабкался по лестнице наверх и исчез в черной глотке колодца.

— Давай двигай!

Артем полез следом. Из колодца донеслось:

— Тут тоже чертова слизь!

— Лезь вверх! — заорал Синяк.

— Ты видишь выход? — крикнул Артем.

Секунда тишины, затем:

— Да, но он далеко!

Артем поднялся до уровня потолка и взглянул на внутренние стенки колодца — их покрывала слизь — и она шевелилась. Утробные звуки из глубин катакомб усиливались, казалось, их издают сами стены.

— Быстрее! — торопил диггер.

Из колодца раздался приглушенный вопль боли.

— Не трогай меня! Отвали, мразь! А-а-а!!!

— Саня!

Крики захлебнулись, Артем вглядывался в черноту лаза, силясь разглядеть Сашу, но там мелькали только смутные тени. Что-то капнуло ему на лицо; проведя по щекам пальцами, он увидел на них кровь. Камнем полетел вниз и вдребезги разбился фотоаппарат. Вдруг кто-то с силой пихнул студента под зад. Это был диггер:

— Полезай же! — взвыл он. — Его надо кормить!

— Ах ты…

Но тут Артем увидел прямо перед собой трепещущую склизкую мембрану, готовую вцепиться ему в лицо, и прыгнул вниз. Упав на бок, несмотря на вспышку боли, он посмотрел назад — как раз, чтобы успеть увидеть удивленного, застывшего в воздухе Синяка, которого за плечи и шею медленно втягивает в колодец что-то скользкое и темно-зеленое. Диггер дрыгал ногами, упрямо цеплялся за скобы, но чудовище было во сто крат сильнее. Артем смотрел на это, не в силах отвести глаза.

— Нет! — вопил Синяк — Нет! Думаешь, все? Не уйдешь! Оно везде! Всюду! Оно…

Диггеру залепило рот, спеленало его туловище, оплело ноги и с урчанием втянуло в дыру, которая тут же затянулась мутноватой пленкой. Артем оглянулся и увидел, как пол пошел бурунами, стал вздуваться метровыми пузырями, а стены выпустили псевдоподии, которые потянулись в его направлении. Рокот превратился в рев. У Артема возникло дурацкое ощущение, будто он находится в желудке у гигантского слизня, и у того несварение. Превозмогая слабость, он скатился с мостика и зашлепал по ожившему болоту к спасительному туннелю. Казалось, двигается даже пол, а может, это Артема шатало от головокружения. Сжав остатки воли в кулак, он бросился по туннелю с максимальной скоростью, на какую был способен, и очутился на знакомом перекрестке. Сзади бурлило и ревело, но в какой-то момент все звуки исчезли, их отрезало, как ножом.

Артем стоял на маленькой площадке и смотрел в туннели. Из всех трех ходов сочился мягкий люминесцентный свет, который касался не только глаз, а словно бы проникал в мозг. Артем почувствовал, как его накрывает волной и несет куда-то, за пределы физической оболочки, как перед ним раскрывается вся Система, со всеми ее нервными магистралями, перегонами и ходами, опутавшими город, точно спрут. И совершенно четко, предельно ясно он увидел маршрут наверх — долгожданный выход.

Но Система выпустит его только при одном условии: если он обязуется ее кормить.

Внутри что-то щелкнуло. Артем понял, что хочет стать диггером.

Оплата

Вадим быстро шел по тротуару в направлении кольцевой. Придорожные фонарные столбы замерли караульными, отмечая его путь. Светили через один, подмигивали, изливали душем жиденький свет. Некоторые загадочно тлели лиловым.

Дул пронизывающий осенний ветер. Вадим поднял ворот и глубже утопил руки в карманах плаща. Забытые перчатки весьма некстати остались дома, на тумбочке. Разносортный мусор лениво перекатывался по асфальту, путался под ногами, налипал на ботинки. В воздухе замерла водяная взвесь, но дождя не было: на сегодня небеса исчерпали суточный запас слез.