Читаем Дурной расклад полностью

Саша умолк, а они все шли. Шум воды усилился. Коллектор заканчивался небольшим помещением, представлявшим собой резервуар, куда из таких же водостоков стекала вода. С правого бока к стенкам лепилась лесенка к аварийному ходу, над которым тускло мерцала лампочка.

— Нам туда.

Группа спустилась вниз, воды было чуть выше колена. Пахло сыростью и плесенью. Саша поскользнулся, но удержался на ногах. Синяк дернул дверь, но та не поддалась. Тогда он снял со спины рюкзак, вынул оттуда ключ, сунул в скважину. Повертев там, он не без труда смог отпереть замок. Дверь все равно не открывалась. «Прикипела». Стали дергать вместе и только после того, как диггер просунул в щель ломик, дверь со стоном отлепилась от стены.

Новый коридор. По потолку вился кабель с подвешенными лампами, немногие из них горели. Впереди угадывалось что-то вроде зала. Действительно, проход привел их в бетонную коробку, напоминавшую промышленный склад: вдоль стен стояли строительные леса, стремянки, штабеля всевозможных кирпичей, мешков и инструментов. Но место казалось давно брошенным.

— Монтерка, — пояснил Синяк. — Метростроевцы работали лет двадцать назад. Наши здесь иногда зависают.

Ребята разбрелись по залу, высвечивая фонарями стены.

— Тут неподалеку закрытая станция есть, — диггер снова закурил. — А там и наверх выйдем.

Саша сделал пару снимков. Артем заметил, как неодобрительно взглянул на него Синяк.

— Давно этим занимаешься? — спросил студент.

— Дигом? Года три.

Артем уважительно кивнул. Синяк уставился на кончик сигареты, зажатой между большим и средним пальцами, его глаза остекленели. Саша хотел что-то сказать, но Артем его остановил.

— Я ведь раньше наркоманом был, — с этими словами Синяк посмотрел на парней. — Ширялся по-жесткому. Герыч, молочище. У меня гепатит хронический. Жить не хотелось. Специально увеличивал дозы, чтоб сдохнуть поскорее. А где можно вмазаться без последствий? На теплотрассе бомжи эти сраные. Ну, я и спускался в метро, а оттуда в дренажку или коллекторы. Сел, вкатил и забылся. Ну вот, однажды очухался я после дозы, думаю, надо наверх. Пошел назад и заблудился. Часов шесть плутал по этим туннелям, измазался в дерьме по уши. А потом увидел один туннель, в конце которого горел свет. И вроде как там кто-то был. Ну, я покричал, но мне никто не ответил. Тогда решил пойти туда. А свет замерцал, знаете, как фары у машины мигают на трассе. И вот тут, пацаны, мне уже стало не по себе. Стою, смотрю в этот туннель, понимаю, что надо сматываться оттуда, а сдвинуться с места не могу. Как будто ноги гвоздями прибили, а голова в тумане. Все перед глазами стало расплываться. А потом что-то произошло, и очнулся я уже наверху. Никакой дури мне потом не хотелось. И зависимости никакой, будто и не было вовсе.

Синяк затушил окурок о комбинезон и аккуратно положил его в карман.

— Вот тогда-то я и почувствовал, что мое место здесь, внизу. Оно… держит.

— Слушай, можно я включу это в свою статью? — спросил Саша.

— Нет, — резко отрубил Синяк. — Все, двинули дальше. Время деньги.

Парни беспрекословно подчинились. Из подсобки они вышли через тамбур, откуда убегал квадратный перегон, оканчивавшийся гермозатвором.

— Здесь тупик, надо спуститься на уровень ниже, — диггер показал на люк в полу.

Пока компаньоны пролезали в отверстие, Артем пытался сориентироваться в пространстве и прикинуть, сколько они прошли от заброшенного объекта ПВО. Получалось не меньше двух километров. Но вот что никак не укладывалось в голове, это направление движения. По идее, чтобы достичь ближайшей ветки метро, им надо было повернуть строго на юг, но шли они, судя по всему, на запад.

— Ну что ты там, уснул?

— Да-да, иду, — Артем свесил ноги в люк, протиснулся сам, нащупал скобы и стал спускаться. Лаз напоминал колодец и тянулся по вертикали метров на двадцать. Эта бетонная нора приводила в небольшой закуток, откуда тянулся овальный туннель, очень напоминавший путь метро, только загроможденный всевозможной рухлядью и покрытый толстым слоем грязи. Вместо шпал по полу тянулись рельсы для вагонеток. Покореженные металлоконструкции торчали прямо из стен, или с потолка, как сталактиты.

— При строительстве грунтовые воды размыли стену, — пояснил Синяк, — туннель прорвало, и решили оставить все как есть. Просто закрыли путь на хрен, думали, здесь все затопит до потолка, а вода отступила. Так, подтекает иногда. — Луч фонаря уперся в ржавый потолок, с которого капало.

Парни медленно пробирались между вагонеток, штабелей рельс и куч щебенки.

— Мрачное место, — прокомментировал Саша. — Не удивлюсь, если здесь были несчастные случаи.

— Ага, и неупокоенные духи рабочих вылезают из стен, — сострил Артем.

— Напрасно ты так стебешься. Все это смешно до тех пор, пока сам не увидишь, своими глазами.

— Ну, наш проводник не видел ничего такого, верно?

Синяк неопределенно мотнул носом. Казалось, его бритая угловатая голова с натянутой на череп кожей и ввалившимися глазами живет самостоятельной жизнью: постоянно следит за чем-то, высматривает, фиксирует, как высокочувствительный прибор.