Читаем Дурная привычка полностью

Вспышка, осветившая все вокруг, казалось, выжгла мне мозги вместе с глазами. Такой эффект бывает после взрыва свето-шумовой гранаты: кроме ослепительно — белого света ты ничего не видишь. Кто не переживал такого, тот не поймет. Сравнений нет, чтобы полностью передать ощущения человека, в момент лишившегося зрения. Попробуйте взглянуть в бинокль на Солнце. Если после этого зрение восстановится, то можно считать себя самым везучим жителем планеты.

Что было дальше, я не помню: очнулся я уже на полу. Надо мной стоял Охотник и посмеивался. Я его видел не очень отчетливо: муть в глазах мешала сфокусироваться на объекте.

— Ты как? — Охотник нагнулся к моему лицу.

— Ты кто? Ангел? — Сказал я и тут же пожалел об этом — головная боль схватила череп клещами и начала его выкручивать. Я закрыл глаза и поморщился.

— Ничего, — голос Охотника, окутанный странной дымкой, донесся откуда-то издалека. — Раз шутишь, значит, все обойдется. Лежи, отдыхай. Скоро все пройдет. И запомни: Выброс не для того, чтобы им любоваться, Выброс для того, чтобы от него прятаться.

Наступила тишина. На улице сейчас стоит «мертвый полдень» (кто-то из сталкеров очень точное название подобрал). Белый свет выжигает тени и цвета, заставляя окружающий мир превращаться на некоторое время в соляную пустыню. Говорят, при ядерном взрыве вспышка получается такая же.

За вспышкой идет основная напасть Выброса: волна пси-излучения. Каждый переживает ее по-разному. В основном, сталкерами владеет безотчетный страх или полная покорность судьбе. Некоторым становится весело. Они впадают в какую-то эйфорию, смеются, мечутся по убежищу, пытаются выйти наружу. Кого-то пробирает на разговоры. Причем истории, рассказанные во время Выброса, потом никто, даже сам рассказчик, вспомнить не может. Меня же посещают галлюцинации. Я вижу вещи, реально происходящие в Зоне сейчас, или которые случатся в ближайшем будущем. Причем, вижу я все это глазами Зоны. Я могу быть мутантом: ощущать жажду убийства кровососа, похоть бюрера, ярость слепой собаки; могу понять извращенные помыслы контролера или излома, могу увидеть спутанные мысли плоти, и полное отсутствие таковых в крошечном мозге псевдогиганта. Но я никогда не видел Выброс глазами других сталкеров. Лишь однажды промелькнуло что-то смутное, и я совсем недолго наблюдал «свои» ноги, которые уносили «мое» тело от опасности. Что преследовало тогда несчастного ходока, я не знаю, потому что, как только «я» обернулся, видение пропало, сменившись чем-то неразборчивым.

Это все началось после того, как я посмотрел на Выброс. Я никому об этом не рассказывал, и, наверное, никогда не расскажу.

Пси- волна накатила, как всегда, неожиданно. Умом, я понимал, что вот-вот придут галлюцинации, но первая из них посещала меня всегда «вдруг».

Мутное марево впереди. Метрах в трех передо мной начинается молочная пелена, полностью скрывающая происходящее из глаз. Но зрение мне не нужно: я прекрасно знаю и чувствую эту выжженную землю; все камни, кусты и опасности кричат мне о себе. Как люди могут попадать в опасные места? Глаз у них нет, что ли? Хорошо, что они туда попадают, плохо, что от них ничего не остается: все забирает себе То Что В Глубине. Мне не остается ничего.

Стоп! Человек! Недалеко! Боится! Один!

Ненавижу!