Читаем Дурная привычка полностью

— Крохаль, ты как? — Ледокол был всерьез озабочен моим здоровьем. — Цел?

— А то! — откликнулся я. — Что мне сделается?

— Ты! — Леха обратился к Кузе. — Прыгай в подвал! Крохаль, страхуй!

— Можно! — разрешил я маневр противнику.

Кузя послушно спрыгнул вниз и встал у стенки. Вслед за ним показался Ледокол с «Абаканом» наизготовку. На сталкере был надет не обычный комбинезон «Долга», а боевой скафандр, похожий на броню спецназа, только полегче. Такие «Долг» делает сам, и никому не продает. Я знаю это, потому что пытался его купить однажды. Но мне сказали: «вступишь в клан, получишь бесплатно». Связывать свою судьбу с «Долгом» мне не хотелось, и я отказался, оставшись без скафандра.

Леха подцепил кузин «Калаш» ногой и скинул его вниз, поближе ко мне. После этого «Долговец» спустился сам и встал рядом со мной. Теперь Кузю держали на прицеле двое. Сталкер прекрасно понимал, что в данной ситуации он полностью проиграл.

— Спасибо! — я чуть качнулся и дружески подтолкнул Леху плечом. — С меня причитается!

— А, пустое! Ты мне уже столько задолжал, что я поневоле обязан оберегать свои вложения! — ответил Леха, потом добавил, после паузы: — Сержа жалко! Правильный сталкер был. За что он его?

— Не знаю, — ответил я. — Сам спросить хотел.

— Так, Кузя! — Ледокол взял инициативу в свои руки. — Что тебе Серж сделал?

— Ничего он мне не сделал, — хмуро ответил Кузя, глядя на стволы. — На него контракт есть. И на тебя, Крохаль, тоже.

— И ты на это подписался?! — ярость, наконец, вырвалась наружу, и я чуть было не ударил Кузю автоматом, но Ледокол меня удержал. — А я тебя на себе тащил, тварь продажная!

— За то, что ты меня из подвала вытащил тогда, я с тобой с лихвой расплатился! — ответил мне Кузя, а потом перешел на визг: — А что мне оставалось делать?! На меня бармен насел! Против барыги не попрешь! Сам понимать должен!

— Граф открыл на нас с Сержем контракт?! — от удивления я даже забыл все бранные слова, которыми поминал своего бывшего друга.

— Да-а-а-а! — протяжно вступил в разговор Леха, и хлопнул себя ладонью по тому месту, где под шлемом помещался лоб, не выпуская, однако, оружие из второй руки. — Ты же не знаешь ничего! Графа больше нет! Он умер на следующий день, как вы с Сержем в рейд ушли. Вернее — ночью. Наш доктор говорит — что-то с сердцем. Так что, сейчас в баре заправляет Бублик. Теперь его называют барменом.

— И что? — спросил я у Кузи. — Как ты мог на такое подписаться?

— Меня Бублик прижал. Сказал, что если я не соглашусь, то он всем расскажет, что я мутант.

От услышанного мы с Ледоколом онемели и опустили автоматы. Если бы у Кузи было желание, он запросто мог бы с нами расправиться. Только, похоже, сталкер-мутант сам уже устал от двойной жизни и мечтал только, что бы все поскорее закончилось. Я его отлично понимал, ибо по себе знал, как это выматывает — двойная жизнь.

— В чем проявляется твое… э-э-э… твоя ненормальность? — Леха первым справился с эмоциями. — И как ты это заработал?

— Да чего там, «ненормальность»! — Кузя обреченно взмахнул рукой и устало сел возле стены. — Ты же хотел сказать «уродство»? Так и говори в следующий раз. Называй вещи своими именами.

— Дожил! — Леха в притворном умилении всплеснул руками, в одной из которых все еще был зажат автомат. — Мутант меня учит жизни! Сказать кому в «Долге» — засмеют.

— Так чем ты ненормален? — прервал я лехино глумление. — Расскажи. Может, мы поймем.

— Ты точно поймешь, Крохаль! — Кузя заглянул мне глубоко в глаза. — Ты не такой, как все сталкеры. Ты Зону пытаешься постичь.

Сказав это, сталкер замолк, обдумывая продолжение разговора. Но мне показалось, что Кузя хотел сказать не то, что было произнесено. Что именно, я понял только через несколько секунд. Меня как ударило: Кузя знал о моих видениях! Наверняка знал! Иначе бы никогда не заговорил бы подобным образом. Я понял одиночество затравленного существа, скрывающего тайну, считающуюся в его обществе постыдной. Мне было проще — я не слишком заострял свое внимание на видениях. Естественно, не афишировал этот дар, но и комплексов по поводу галлюцинаций не испытывал. Кузя так не мог: у него был иной склад характера. Он пытался затеряться среди сталкеров. Теперь мне стало понятно гипертрофированное желание Кузи влезть в какую-нибудь заварушку, чтобы никто, даже самый законченный параноик, не признал в Кузе чужака. Понять — значит простить. Эта истина только теперь полностью раскрылась для меня. Я уже не желал кузиной смерти. Я его жалел. Но, в то же время, я хотел отомстить за Сержа, и эти чувства боролись во мне как два тигра. И какой из тигров выйдет победителем, никто предположить не мог. Даже я.

— А как тебя Бублик подцепил? — поинтересовался Ледокол.

— Не знаю. Про то, что я не такой как все, только ваш доктор в курсе был. Не мог же он сказать, в самом деле!