Читаем Дурная привычка полностью

Раздражение, которое испытывал Полковник в отношении Зоны, стало почти осязаемым чувством. За этим чертовым Периметром, который, вроде бы, ограждал Проклятую Землю от остального мира, творилось что-то невообразимое. Уже два человека пропали там бесследно. Сначала Тронхейм перестал выходить на контакт, затем — посланный за ним оперативник — Панченко. Две недели прошло, как Полковник дал тому санкцию на пересечение Периметра и присоединение к братии вольных сталкеров. И все, оперативник будто в воду канул! История повторялась: Панченко вошел в Зону, дошел до бара «100 рентген» и, даже, передал два первых сообщения. И тишина! На этом поток информации иссяк.

Полковник расхаживал по кабинету, нервно сжимая кулаки, да так, что в комнате раздавался отчетливый хруст. Как теперь выкручиваться из сложившейся ситуации, Полковник даже предположить не мог. Все! Получается, что Агентство со своей «точечной» операцией, уперлось лбом в непрошибаемую стену. Куда дальше двигаться, не могли ответить даже аналитики со всеми их умными компьютерами. Ясно было только одно: операция, в том виде, как она задумывалась изначально, провалена. И ответственность за случившееся лежала на Полковнике, привлекшего к выполнению плана своих выдвиженцев. Это могло отразиться на карьере Виктора Ивановича очень плохо, если не сказать больше.

Буквально вчера генерал-майор Краев затребовал отчет по операции «Очищение». Полковник козырнул и вышел из кабинета начальника злой, как сто чертей. Сияющее лицо секретаря, будто знавшего о неприятностях, одна за дугой сыпавшихся на голову Полковника, привело Виктора Ивановича в бешенство. Только привычка к корректности и природная выдержка Полковника позволили секретарю избежать встречи с тяжелым офицерским кулаком.

Зато, когда Виктор Иванович оказался у себя в кабинете за плотно закрытыми дверями, он дал волю чувствам. Для начала, Полковник ударил-таки кулаком по стене, так, что шкафы заражали. Потом, для успокоения, Виктор Иванович плеснул себе грамм сто коньяка и выпил его, будто воду, даже не поморщился. И лишь после этого Полковник счел себя готовым для вдумчивого написания рапорта.

Начал он бумажную работу с того, что набил любимую трубку и неспешно выкурил ее. Синий ароматный дым, уносясь к потолку, привел истерзанную душу Виктора Ивановича в некое подобие равновесия.