Читаем Дурная привычка полностью

Вопрос, неожиданно заданный Ледоколом, поставил меня в тупик. Что ему сказать? Пришел за деньгами? Это будет полуправдой. Год назад, например, я ответил бы не задумываясь. Но год- это очень большой срок, чтобы переосмыслить жизненные ценности даже за Периметром. А уж про Зону и говорить нечего, тут каждый прожитый день за год считать можно.

— Вопрос сложный, Ледокол. — я повернулся и посмотрел на посерьезневшего «Долговца». — Еще год назад я сказал бы «за деньгами». Сегодня же — затрудняюсь. Изначально, наверное, я пришел, чтобы деньжат срубить. Только сходу этого не удалось. Теперь я понимаю, насколько глуп был, когда думал, что справлюсь с задачей за полгода. Я считал, что у меня достаточно навыков и опыта, чтобы быстро выполнить свои задумки. Однако, Зона мне мозги на место поставила. Теперь я уже не могу так уверенно сказать, что меня интересуют только деньги. Богатство, конечно, не на последнем месте, однако, это уже не главное. А что сейчас для меня важнее — заработать или понять, я не знаю. Когда узнаю, скажу обязательно.

— Видишь, — Ледокол улыбнулся. — Ты уже сомневаешься в своих намереньях. Я был такой же, когда вступал в «Долг».

Меня вдруг осенило:

— Эу, дорогой, а ты меня не вербуешь, часом?

— Честно? — Ледокол громогласно рассмеялся. — Вербую. Я, признаюсь, был бы очень рад, если бы мы сражались на одной стороне.

— Леха, ты это брось, — я тоже начал посмеиваться. — Я в группировку не вступлю. Ни под каким видом! Что-что, а свободу свою я хочу сохранить.

— Ты свободу потерял, когда в первый раз через Периметр прошел. Теперь, как говориться, поздно пить «Боржоми». Помнишь классика: «Свобода — есть осознанная необходимость»? Во! Отлито в бронзу, дорогой, не тронь!

— Ле-е-е-ха, — я укоризненно покачал пальцем. — Софистика не твой конек! Я свободен в пределах нынешних возможностей.

Из двери показался «Долговец»:

— Командир, — он обращался к Ледоколу. — Мы закончили, пора уходить.

— Спасибо, Змей, уже идем.

Мы спустились в подвал. Несколько химических светильников давали достаточно зеленоватого света, чтобы не спотыкаться. Когда мои глаза привыкли к полумраку, я смог осмотреть подземелье.

Тут уже было все подготовлено для длительного сидения, ведь после Выброса нам предстоит еще переночевать под землей. «Долговцы» расположились вокруг старенькой переносной печки в центре большой комнаты, занимающей, наверное, все пространство под гаражом на три или четыре машины. По стенам, в самом деле, были грубо сколоченные из досок топчаны. Оружие аккуратно стояло в пирамидах. В дальнем углу, под охраной одного бойца, сидели пленники. Судя по понурым взглядам, они еще не решили, что было бы для них лучше — остаться наверху под Выбросом или в плену у «Долга». Извините, ребята, сами виноваты. Кто вас просил на блокпост нападать?

Один из бойцов, очевидно — дежурный по кухне, вскрывал банки с тушенкой и ставил их на небольшой электронагреватель. Две или три жестянки уже дымились в стороне и распространяли аппетитный запах. Когда я почувствовал его, то мой желудок тут же зашевелился и напомнил, что после раннего завтрака у меня во рту не было ни крошки, а сам рот наполнился липкой слюной.

Ледокол, помогавший своему войну завалить вход, спустился вниз и хозяйским взглядом окинул помещение.

— Так, бойцы! — «Долговцы», как по команде, встали и посмотрели на командира. — Сидеть нам тут часов семь — восемь. Посему, кто не в наряде — ужинать и отдыхать. Сэмэн, распредели вахты: один — охранять пленных, один — у входа, один — на подхвате. Мы с Крохалем — в первой очереди. Каждая смена — два часа. Ясно?

Снайпер, носивший колоритное одесское имя, нагнул голову и двинулся в обход бойцов, объясняя каждому, когда ему заступать на пост. Те кивали и возвращались на свои места, продолжая прерванную появлением командира беседу.

Вскоре кашевар, позвал народ ужинать. Наевшись горячей тушенки, я почувствовал себя донельзя уставшим. Однако, мне еще предстояло дежурить вместе с Лехой и, как выяснилось, с Сэмэном. Последний, решив, что будет стеречь «фрименов», пристроился возле топчана и положил рядом «Грозу». Потом, немного подумав, переломил еще одну палку ХИСа и принялся, освещаемый желтоватым светом, разбирать и чистить свой «Винторез», аккуратно разложив его на тряпочке. Я невольно залюбовался плавными движениями снайпера, когда он, протирал ветошью и откладывал в сторону каждую детальку винтовки, спасшей мне сегодня жизнь.

Страшно хотелось курить, однако в закрытом подвале этого делать не стоило. Пришлось терпеть. Леха, закончив обход территории, подсел ко мне. Меня сильно клонило в сон. Чтобы одолеть дремоту, я решил поговорить.

— Леха, скажи, а как вы на группу-то эту вышли? Аккурат у строений ее встретили, будто ждали.

— Естественно, ждали. Ты что, думал, мы блокпост им простим? Нет, конечно! Мы вас от самого Янтаря вели. Когда стало ясно, что деваться вам больше некуда, кроме как сюда, мы бегом-бегом, и прибыли. Минут на тридцать вас опередили.