Читаем Дурная привычка полностью

— Так, бойцы! — Маня, нахмурившись, показывал рукой на здания. — Мне эта идея не нравится, но другого пути я не вижу. Придется отсиживаться здесь. Осмотреться и приготовиться к Выбросу.

Закончить ему не дали: сухой щелчок раздался со стороны здания, и гранатометчик упал. Бойцы, как по команде, залегли в траве и принялись расстреливать кирпичные стены длинными очередями. Я не счел для себя зазорным последовать их примеру (в смысле- упасть в траву): «Винторез» — оружие серьезное. За грохотом канонады я не услышал следующего выстрела снайпера, зато увидел, как пулеметчик, поймав пулю, ткнулся лицом в потертый коричневый приклад.

Перестрелка стала ослабевать. Никто из «Свободовцев» не рисковал больше высовываться, никто не пытался доползти до тяжелого оружия, лишившегося своих хозяев в самом начале боя. Я мысленно подсчитал: уходило девять человек, одного отряд потерял на Янтаре, осталось восемь, и сейчас пару вынесли — шесть. Двое подранены. Интересно, сколько народу на той стороне? Сколько бы не было, а снайпер у них хороший — двоих уложил за полминуты, причем — наиболее серьезных противников. Если засада расположилась в строениях, то подствольники им не сильно повредят, тем более, что нормально прицелиться бойцам никто не даст. А вот «Шмель» значимо мог бы изменить баланс сил. Да и РПК не игрушка — окна закроет на раз. Теперь же у атакованных «фрименов» оставались только «Грозы». Тоже штуки серьезные, однако, в такой ситуации малоэффективные.

Бойцы «Свободы» прекратили, наконец, бесполезную стрельбу и затихли, держа дома под прицелом. Маня осмотрелся, потом сделал знак одному воину подобрать гранатомет. Тот кивнул и показал: «Прикройте!». Маня взмахнул рукой, и бойцы вновь начали поливать свинцом дома и пространство вокруг них. Маньяк вынул из подсумка гранату и кинул ее в сторону строений. Через пару секунд грохнуло, и боец побежал в сторону убитого гранатометчика.

Честно говоря, я думал, что он не добежит. Однако, на этот раз снайпер смолчал: то ли менял позицию, то ли не успел. «Свободовцы» прекратили стрельбу. Противник тоже не выдавал своего присутствия. Маня осмотрелся: его отряд лежал цепью на небольшом участке, немного в стороне затаился гранатометчик. Отправлять бойца к пулемету смысла не имело: можно было поставить рупь за сто, что снайпер уже сидит на точке и ждет, когда кто-нибудь высунется. Однако и лежать просто так было невыгодно: противник в любую минуту мог начать стрелять по разведанным позициям. Отойти назад и перегруппироваться для атаки отряду тоже не дадут, ясно как день. У Мани оставался только один путь — атаковать в лоб. Шансов выжить, в такой ситуации, было на несколько порядков меньше, чем погибнуть, однако, в противном случае шансов остаться в живых не было вообще никаких.

Маня, похоже, пришел к таким же выводам. Он дал отмашку бойцам приготовиться к атаке, а грнатометчику ждать, пока враг себя обозначит. Все бойцы согласно покивали, и Маня повернулся ко мне:

— Значит так, сучонок! — Маня говорил свистящим шепотом. — Из-за тебя мои люди погибли. Если выживу — лично на ломти настругаю, а если нет, так тебя они уделают.

Под словом «они» Маня подразумевал, как я понял, противника, засевшего в развалинах. Тут, неожиданно, Маньяку в голову пришла мысль. Он придумал, как выйти из ситуации с наименьшими людскими потерями. Для этого Маня решил поторговаться. Предметом торгов могла служить исключительно моя персона. Но все это я понял, только когда Маня схватил меня за воротник и, громко крикнув «Не стреляйте!», поднялся из травы, вздергивая меня за собой.

Я ожидал пальбы, однако, вокруг было тихо. Маня поглядел в сторону строений и начал переговоры:

— Эй, вы, там! — голосу командира отделения мог позавидовать пароходный гудок. — Я не хочу лишней крови!

За кирпичами молчали. Я физически ощущал, что меня и Маню рассматривают в оптику, причем, скорее всего, в оптику «Винтореза». От этой мысли мне стало как-то не по себе. Странно, правда? Меня взяли в плен и вели на верную и неизвестную смерть, а я переживал, что мой лоб сейчас находится в прицеле у снайпера. Глупость, одним словом.

Меж тем Маньяк, не дождавшись ответа, продолжил:

— Я предлагаю такой вариант: за этого товарища, — Маня встряхнул меня, будто авоську с луком, — назначена приличная награда. Мы вам его оставим и тихо отвалим, без взаимных претензий? Согласны?

За стенами молчали. Видимо, предложение не произвело впечатления на противника. Маня тоже молчал — ждал. Через некоторое время его нервы не выдержали:

— Ну, так что? Состоится сделка?

— Нет, не состоится! — голос, доносившейся из-за стены был сильно искажен переговорным устройством боевого шлема, но показался мне знакомым, только я не мог вспомнить, где его слышал. — У нас другое предложение: вы дружно поднимаете руки и сдаетесь, а мы, в свою очередь, гарантируем вам жизнь. До поры до времени…

— Нет, нас такой расклад не устраивает! — крикнул Маня и присел в высокой траве, утягивая меня за собой.