— Ну, хорошо. Но строго между нами. Формально эта конференция должна обсудить регулирование торговли между штатами, выработать правила устранения конфликтов. Но группа единомышленников, в которую входит и генерал Вашингтон, планирует вынести резолюцию о назревшей необходимости созвать всеамериканскую конференцию для изменения конституции.

— Ого! Теперь понятно, почему Мэдисон переходил на шепот.

— Статьи соглашения между штатами, принятые в разгаре войны, безнадежно устарели. Они парализуют центральное правительство, превращают Конгресс в бумажный кораблик, пляшущий на волнах местных политических страстей. Конечно, если о наших намерениях станет известно заранее, газеты могут поднять крик о заговоре с целью свержения республики.

— Наш друг, художник Трамбалл, как ты знаешь, работает над серией картин, изображающих ключевые моменты в истории независимой Америки. Можно я, не объясняя причин, порекомендую ему поехать в Аннаполис в сентябре, чтобы он мог заранее запечатлеть ваше собрание на полотне?

— Ни в коем случае — тайна не должна быть нарушена. Хотя результат мог бы оказаться занятным. Если наши планы потерпят крах, он сможет назвать свою картину «Сборище заговорщиков». А если мы достигнем своей цели, полотно будет называться «Отцы-основатели республики».

14 сентября, 1786

«Мы, делегаты различных штатов, собравшиеся на конференцию в Аннаполисе для обсуждения положения дел в союзе, пришли к единодушному заключению, что было бы крайне желательно созвать в мае следующего года в Филадельфии съезд представителей всех штатов для пересмотра конституции с целью преобразовать федеральное правительство в соответствии с насущными нуждами Соединенных Штатов сегодня».

Из заключительного документа конвенции, собиравшейся в Аннаполисе

Осень, 1786

«Важных новостей нет, а если бы они были, я вряд ли был бы осведомлен о них. Ибо мое время делится между управлением поместьем и попытками расширить навигацию на наших реках. Такая удаленность от главных событий лишает меня даже возможности оценить, насколько сильно общественное мнение отреагировало на отказ британцев очистить форты на западной границе. Острота политических переживаний притупилась, идеи усиления федерального правительства не имеют достаточной поддержки. Штат Нью-Йорк, который раньше был настроен в пользу централизации, теперь, говорят, становится враждебен ей. Другие штаты лелеют глупые и порочные планы начать выпуск собственных бумажных денег».

Из письма Вашингтона Джефферсону, отправленного в Париж из Маунт-Вернона

Июль, 1787

«Проезжая через Нью-Джерси и в самом Нью-Йорке я провел много бесед с влиятельными и хорошо информированными людьми, пытаясь понять настрой общественного мнения. Эти беседы привели меня к убеждению, что произошел мощный поворот в пользу расширения власти федерального правительства. Главные опасения в кругу мыслящих людей — что Конституционная конвенция, боясь шокировать консервативное большинство, не пойдет достаточно далеко в реформе конституции. Люди, занимающие сейчас руководящие посты в администрации, действительно изо всех сил стараются создать неблагоприятное впечатление о конвенции. Однако большинство избирателей явно склоняется поддержать ее».

Из письма Александра Гамильтона Вашингтону

Лето, 1788. Из Филадельфии в Покипси, штат Нью-Йорк

На рассвете дверь дома Редвудов загрохотала под ударами.

Испуганная Сьюзен выпрыгнула из-под одеяла и, не раскрывая глаз, подчиняясь лишь материнскому инстинкту, помчалась в соседнюю комнату — спасать детей.

Но Габриэль сразу понял, что означал этот стук. Он спустил ноги с кровати, всунул их в тапочки из оленьей шкуры и как был, в ночной рубашке и колпаке, побежал вниз — отпирать.

Посланец держал в одной руке поводья взмыленной лошади, в другой — холщовую сумку, которую он тут же протянул Габриэлю.

— Полковнику Гамильтону от мистера Мэдисона срочная депеша из Ричмонда.

Произнеся эти слова, он пошатнулся и без сил опустился на ступени крыльца. Лицо его, посеревшее от дорожной пыли, казалось, выражало изумление тому, что порученный ему участок пути остался позади и вот-вот могут случиться эти невероятные чудеса: прохлада жилья, мягкий матрас, тишина, покой.

«Ну что ж, значит, мне скакать на север», — понял Габриэль.

Когда они с мистером Гамильтоном планировали предстоявшую эстафету, им нужно было разработать оба возможных маршрута: из Ричмонда в Покипси или, наоборот, из Покипси в Ричмонд. Четыреста миль, отделявшие один город от другого, они разбили на четыре участка, примерно по сто миль каждый. На долю Габриэля выпадал отрезок от Филадельфии до Балтимора либо от Филадельфии до Нью-Йорка. Перегон от Нью-Йорка до Покипси согласился взять на себя мистер Хикс.

— Скорость и секретность, скорость и секретность! — взывал мистер Гамильтон, объясняя участникам важность задания. — Меняйте лошадей как можно чаще, я возмещу все ваши расходы.

О, Габриэль прекрасно понимал, как много зависело от успеха эстафеты.