Читаем Дуэль в истории России полностью

В дуэли на пистолетах был убит в первых числах мая 1811 года участник сражения при Аустерлице H. Н. Шеншин. Он погиб от руки А. Н. Авдулина, будущего генерала. Вот что рассказывал об этой дуэли М. И. Муравьев-Апостол: «Императрица Елизавета Алексеевна имела обыкновение гулять в Летнем саду по утрам и однажды была испугана караулом кавалергардов, возвращавшихся после смены в свои казармы; она сказала об этом государю, и он приказал впредь караулам не проходить через Летний сад. Шеншин пошел однажды посмотреть, исполняется ли в точности этот приказ, и, войдя в сад, увидел шт. — ротмистра Авдулина, ведущего свой караул по одной из аллей. Шеншин немедленно напомнил ему приказ, Авдулин возразил, и слово за слово один другому наговорили дерзостей. Они стрелялись, и Шеншин был убит. Несмотря на это, Авдулин не был даже судим и оставался в полку, как будто ничего не происходило».

О дуэли кавалергарда Пусловского царю рапортовал граф Апраксин: «Сего числа, пополудни в 4 часа командуемого мною кавалергардского полка корнет Пусловский, явясь ко мне, объявил, что он имел несчастье убить на дуэли отставного артиллерии штабс-капитана Гедеонова. По исследовании сего дела свидетелей, оказалось, что личности между ними начались в минувшую субботу, в 10 часов вечера, в кондитерской лавке Амбиеля: г. Пусловский в бытность там потребовал мороженого, которое во время разговора его неизвестно кем взято; на замечание со стороны Пусловского в неприличии такой шутки, г. Гедеонов сделал ему грубостей и, называя его мальчиком, которого проучить должно, вызвал на дуэль на пистолетах». Искусный дуэлянт Гедеонов прямо заявил, что убьет противника, для чего будет целиться ему в голову. Вышло, однако, наоборот. Пуля Пусловского попала в голову Гедеонову и сразила его наповал.

Наказание, как всегда, было мягким. После недолгого заключения в монастыре Пусловского отправили служить в армейский полк, В повести А. Бестужева-Марлинского «Испытание» секундант майора Стрелинского говорит с осуждением о таких поединках: «Какие упрямцы! Пускай бы за дело дрались — так не жаль и пороху; а то за женскую прихоть и за свои причуды…» Секундант князя Гремина вторит ему: «Много ли мы видели поединков за правое дело? А то все за актрис, за карты, за коней или за порцию мороженого».

Кавалергарды того времени в целом отличались благородством, однако бытовали в их среде и такие нравы, которые при всем желании благородными не назовешь. К примеру, П. В. Шереметев вызвал сослуживца за его «противную морду», а И. А. Данилов и П. А. Нащокин дрались из-за того, что Нащокин, играя краплеными картами, выиграл у Данилова 25 тысяч.

Воспитатель графа Захара Чернышева так вспоминал о несостоявшейся дуэли своего воспитанника: «Офицеры кавалергардского полка, не желая по каким-то причинам служить вместе с С. А. Горяиновым, составили письмо, в котором, с полной откровенностью указав мотивы, предлагали ему перейти в армию или занять место адъютанта при каком-нибудь генерале; граф Чернышев переписал это письмо и послал к Горяинову без своей подписи, в уверенности, что последний знает его руку, но Горяинов стал говорить повсюду, что он получил анонимное письмо и желает найти его автора; тогда Чернышев объявил, что письмо составлено им и корнетом Понятовским, и вызвал Горяинова на дуэль. Местом для дуэли был избран Каменный остров, но дуэль не состоялась, так как в ночь перед нею граф Чернышев и Понятовский были арестованы. Отец графа утверждал, что Горяинов из трусости сам донес властям о готовящейся дуэли.

Поступок графа Чернышева возбудил сочувствие в Петербургском обществе, и сам Государь Александр I, при первом известии о дуэли приказавший предать Чернышева суду, вскоре составил о нем самое лучшее мнение, особенно после того, как граф ранее срока возвратился под арест из отпуска, дозволенного ему для свидания с больной матерью.

Для Чернышева и Понятовского дело кончилось тем, что было «поведено обходить их производством», но и это взыскание с них было сложено через полтора года. Горяинова за его поступок 8 февраля 1820 года перевели в армию».

Что ж, если среди кавалергардов, сливок общества, иной раз попадались люди, грешившие доносительством, нечестной игрой и редкостным хамством, то что можно было требовать от армейских офицеров, основу которых составляло незнатное, большей частью малокультурное, провинциальное по образу мыслей дворянство? Порой случались прямо-таки позорные истории.