Читаем Дуди Дуби Ду полностью

Возьмет, бывало, Андрей у очкастого туриста сигарету, затянется как следует и рассказывает по-немецки:

— В последнее время участились случаи краж женщин в дупель оборзевшими местными гималайскими медведями. Украдет мишка женщину, затащит к себе в пещеру и прелюбодействует. А чтоб та не убежала, пятки ей слизывает до такой степени, что кожа на них становится такой нежной, что и ступить нельзя. Поэтому женщины никуда не убегают, а живут с мишками, рожая на свет йетих, как их, снежных человеков, коих расплодилось вокруг превеликое множество. Задрали уже. А что мишки делают с мужчинами — аж говорить страшно.

После рассказа Андрей выдыхает дым, которым он затянулся перед рассказом, и делает страшные глаза, а из банки из-под моторного масла "Бритиш Петролеум" вылезают две кобры, Людка и Зойка, и начинают шипеть.

Туристы убегают в свои отели, курят кашмирский гашиш и боятся под одеялами, забывая про Шамбалу напрочь. А пока они слушали Андрея, местные макаки уже попятили у них из карманов, рупии, гашиш, пепси-колу для Людки и Зойки и "Патек Филипп" с рук для Андрея.

Женевские часы Андрей отсылает домой в Саратов, где у него жена Маша, два троечника и куча разноплановых интересов. Маша продает часы на рынке и откладывает деньги на квартиру в Митино.

Андрей очень хочет домой, но далай-лама пока не отпускает. Замены найти не может. Даже медалью наградил "За оборону Гималаев".

Местные жители, завидев Андрея, очень его уважают, осыпают лепестками лотоса, водят с песнями хороводы, делятся благовониями, свежими мантрами и зовут почетным именем Шри-Шлагб-Аум.

Школьные сочинения, которые писались под воздействием насилия со стороны учителей, Коля за прозу не считал, поэтому, перечитав свои первые незарифмованные строчки, остался очень доволен собой и, преисполненный гордости, счастливый, улегся спать. "Интересные ассоциации, — думал автор перед сном. — При чем тут шлагбаумы? Может, я кому-нибудь дорогу перегородил? Или мне кто?.. Ладно, утро вечера светлее. Потом разберусь…"

На следующий день он дал почитать сказку Арсению.

— Ты, Коля, действительно «йогнутый». Через букву «б». В самом лучшем понимании этого слова, — держась за живот и давясь от смеха, сквозь слезы сказал Арсений. — Распечатай под копирку в десяти экземплярах, немедленно распространи в бригаде и за ее пределами. Народ должен знать своих героев. Коля, давно хотел тебя спросить: у тебя девушка любимая есть или ты убежденный холостяк?

— Девушка есть. Мы с ней тантрой два года занимались. А сейчас она уехала в Индию, в город Ришикеш, вот я с тех пор и один. Сейчас фото покажу, если хочешь, — предложил Коля и полез на книжную полку за фотоальбомом.

— Покажи. Интересно.

То, что Арсений увидел, вызвало у него такой приступ гомерического хохота, что ему стоило больших усилий, чтобы Коля продолжал считать, что Арсений все еще смеется над его сказкой. На картинке рядом с худым Колей, стоящим по стойке «смирно», была запечатлена стокилограммовая барышня в сари, с бубенцами на ногах и символизирующей нечто важное для индусов меткой на межбровье, закатившая глаза к небу и застывшая в замысловатом па сложной индийской хореографии.

— И давно вы в разлуке? — поинтересовался Арсений.

— Вот уже года два с половиной, как уехала, — грустно ответил Коля.

Вынести этого Арсений уже не мог. Он поспешил выйти на улицу, сел в машину, где на минут двадцать заходился в очередном приступе истерического смеха, держась за живот и поливая слезами руль.