Читаем Дуди Дуби Ду полностью

Арсик своими детскими мозгами понимал это так: «Вот она, моя любимая бабушка, она называет себя полным счастьем, и для того, чтобы осуществить ее просьбу, я буду стараться изо всех сил». О дедушке, отождествляемом со счастьем худым, тоже не забывал в процессе «стараний».

— Покакал! — торжественно говорила бабушка, снимая внука с горшка, и демонстрировала содержимое дедушке.

Дедушка, опустив на нос очки, убеждался в правдивости бабушкиных слов, одобрительно кивал лысой головой, а Арсений, преисполненный гордости, что смог угодить своим любимым людям, думал: «Какой же я все-таки молодец: и для полного счастья постарался, и для себя, пока еще худого…»

С тех пор, услышав словоформу «для полного счастья», он всегда представлял себе бабушку с горшком в руках. И теперь на пусковую фразу подсознание отреагировало ярким образом бабушки с автоматом Калашникова в руках, в фашистской каске и вальтером за поясом… Стало смешно. Как все-таки прочно укореняются в нашем подсознании детские ассоциации!..

— Не знаю, Михаэль, что тебе посоветовать… Надо будет со своим школьным военруком переговорить. Три автомата у нас точно было. Тебе какой, с откидным прикладом или с деревянным? — в шутку спросил Арсений, но, увидев, как загорелись глаза Михаэля, своих слов устыдился.

Со временем Арсений разучился давать пустые обещания. Жизнь сама по себе лучший учитель, и если не пропускать мимо внимания знаки и ситуации, которые она преподносит, то со временем нетрудно уразуметь, что тебе дозволено, а что нет. Разумеется, при условии, что стремление к обучению есть. О себе Арсений знал: стоит ему обмануть кого-нибудь — непременно будет обманут сам, с небольшой лишь отсрочкой. Если приходят легкие деньги, то они так же быстро и уходят. А вот за добрые дела, по мнению Арсения, воздаяния ему не полагалось. Да и как определить, добрые ли они на самом деле? Может, для кого-то они вовсе не добром оборачиваются?.. Как говорится, карма у каждого своя, и каждый поганит ее по своему усмотрению…

…В траве что-то зашуршало.

— Flu, mein Sohn! Wo warst du die ganze Zeit, du, Landstreicher?[4] — наклонился Михаэль и поднял за хвост удава, по тихой грусти слинявшего в неизвестном направлении после печального инцидента с пулей. Чудом спасшийся удав дней пять пребывал в бомжеском статусе, неизвестно, где жил и чем питался. Найти его уже отчаялись, как вдруг беглец появился сам. Михаэль посадил Флю в холщовый мешок и позвал Ольгу:

— Собирайся. Поедем к бабушке в деревню. Я в ее в сарае видел стекло, надо террариум восстанавливать. Видишь, кто вернулся? — Он продемонстрировал жене мешок с питомцем. — Ты за руль сядешь, а то мы никакие сегодня… Собирайтесь, а я пока схожу за стеклорезом и точные размеры сниму.

Через час они подъезжали к красивой деревушке с длинным, трудно запоминающимся названием. Уютные домики из красного кирпича, покрытые такой же красной черепицей, неуловимо повторяли друг друга и плавно вписывались в холмистый ландшафт желто-зеленого колера, прекрасно гармонирующий с чистым голубым небом.

Друзья остановились у одного из таких домов. Из глубины двора резво выкатила на электрической инвалидной коляске миловидная старушка с журналом «Шпигель» в отечных, пораженных артритом руках и приветливо распахнула объятия Михаэлю и Ольге. Михаэль обнял бабушку, и они начали о чем-то быстро болтать — скорее всего, о здоровье и свежих новостях. Пару раз заботливый потомок кивнул на Арсения, а вежливая немецкая бабушка натянуто ему улыбнулась и помахала журналом в знак приветствия.

В углу просторного, отведенного под курятник сарая рядом с другим скарбом стояло несколько листов толстого стекла. Арсений помог Михаэлю вытащить каждый лист на двор, отмыть от пыли с помощью поливочного шланга и уложить на садовый стол. Затем Михаэль, словно заправский стекольщик, сноровисто отмерил и отчертил две линии, сломил лишнее и выкинул остатки в мусорный бак. Внимание Арсения привлек стоявший посреди сарая дизельный «Мерседес» маловразумительного серого цвета. Со всех сторон машина была обляпана куриным дерьмом, а на крыше, в маленькой копне сена, сидела рыжая несушка и тревожно смотрела на незваных гостей.

Арсений осторожно, чтобы не спугнуть курицу, открыл водительскую дверь и заглянул внутрь. В салоне царили идеальный порядок и чистота, казалось, что машина только вышла со сборочного конвейера и лишь по недоразумению оказалась в столь неподобающем месте. В том, что машина действительно новая, Арсений убедился, заглянув под капот, а затем посмотрев на спидометр, — всего сорок пять тысяч километров пробега. Вроде все честно. «Вот оно: не то золото, что блестит», — подумал он и пошел к Михаэлю расспросить о странной судьбе автомобиля.