— Пожалуй, нет. Говорят, какую-то общину создадут до тех пор, пока люди не отвыкнут от коллективной работы. Вроде переходного этапа к единоличной жизни. А вообще — все дрянь. Земля только старикам нужна, а нам подавай марочки, верно?

Он глянул на Лиду и тут же перевел взгляд на Марию.

— Правильно, Вася, — согласилась та.

— Спасибо за хлеб-соль, мне пора, — поднялся Василь со стула.

— Лида проводит тебя, — подмигнула хозяйка девушке.

«Отпустят Веру, — обрадовалась Мария. — Нужно завтра пораньше к Сергееву сходить. Без него мы не догадались бы так сделать. И Лида молодчина, знает, как вести себя».

Со двора слышались голоса, радостный смех Василя. Ему и в голову не приходило, почему это Лида стала такой ласковой. Считал, что так и должно быть: при «новом порядке» он сразу стал важной фигурой. Теперь все кланяются, а из-за боязни или из уважения — значения не имеет.

Утром Мария истопила печь, приготовила завтрак и только начала укладывать картофельные оладьи в котелок, как во дворе послышался голос Василя.

— Доброе утро, дедушка Андрей, — громко поздоровался он.

Мария быстренько прикрыла котелок полотенцем.

— Теща жива? — с порога спросил Василь. — Как раз на завтрак.

— Верно, — ответила Мария. — Теперь от мужчин зависит и жизнь женщин.

Василь проскрежетал, словно рашпилем, подкованными каблуками немецких ботинок по полу, поставил в угол винтовку и спросил:

— А где Лида?

— Еще спит.

— Ну и соня! — засмеялся парень и направился в соседнюю комнату. Лида действительно спала. Василь постоял, не решаясь подойти к кровати, наконец сделал несколько шагов и громко стукнул каблуками. Лида подняла голову с подушки, удивленно взглянула на него.

— Что, испугалась? — улыбнулся Василь.

— Нет, — девушка прикрыла глаза рукой. — Странный сон видела.

— Странный?

— Да… Будто прибегает на пригуменье, к дубам, какой-то огромный человек, в одной сорочке, босиком, похожий на дикаря, и давай муравейник возле пня топтать, во все стороны разбрасывать. Мы с мамой стоим возле гумна и смотрим на него. А потом как напали муравьи на дикаря, так он и по лицу себя бил, и по шее, и колени тер. Не выдержав, завыл, как зверь, и покатился в болото. И зачем он полез на этот муравейник? — улыбнулась Лида.

— Действительно, сон интересный и странный. Но ты, небось, выдумала его. Знаю твои способности.

— Не веришь — не надо. А ты почему так рано?

— Бессонница одолела. Лезут разные мысли в голову. Решил, не откладывая, ехать в Жлобин. Встречусь с кем-нибудь из комендатуры, там есть знакомые. А завтра официально зайду. Скажу, что арестовали мою тетку, так будет вернее… Видишь, что я для тебя делаю. Ни для кого не стал бы так стараться.

Он хотел нагнуться к Лиде, поцеловать, но удержался: пожалуй, рановато. Вместо этого сунул руку в карман за папиросой и с напускной озабоченностью пробормотал:

— Никак часами не обзаведусь, не знаю, сколько сейчас времени.

— А я тебе подарок сделаю! — воскликнула Лида, вспомнив, что видела часы на руке у Сергеева. — Подарю… папины…

— Разве у твоего отца были часы? — рассмеялся Василь. — Не выдумывай. Я же знаю, что всех вас по утрам будили петухи.

— А вот и были! Только папа не носил их!

— Ну, если так, то… никому об этом не рассказывай. А то больше не увидишь. Я, конечно, не позволяю, но мои хлопцы достают их черт знает где, а жалоб ни от кого не поступает.

— У меня не найдут, — едва заметно усмехнулась Лида.

— Ладно, пора мне. Пойду.

И, взяв винтовку, Василь вышел из избы.

3

Утро выдалось ядреное. Крупная роса клонила к земле колосья ржи на безлюдных полях. Желтый мокрый песок вдоль траншей лежал пухлыми рубцами. «Родная земля», — подумал Володя. Сразу стало легче, отступила усталость, утихла боль в ноге. Хотя с того времени, как он вырвался на свободу, пошли уже четвертые сутки, большой радости он пока не чувствовал. Тишина, царившая вокруг, настораживала и пугала. Беспокоила и мысль о том, живы ли мать с детьми и дедушка. «Немцы знают, из какой я деревни, и, может быть, уже приезжали…»

Юноша решил пойти на Сажень — так называли небольшой пригорок на обочине дороги из-за черной, похожей на печную сажу земли, покрывавшей его. Рассказывали, что когда-то там жгли уголь для кузницы. Мальчишки очень любили это место. Особенно хорошо тут было ранней весной. На дороге еще лежит снег, на полях лишь кое-где проталины, а ребята соберутся на околице деревни, сбросят валенки, сапоги да и махнут наперегонки. Снег обжигает босые ноги, но мальчишки знают, что через километр их согреет Сажень. Соберутся на пригорке и давай прыгать, как болотные кулики на токовище. Погреют ноги на теплом песке и назад в деревню. Так они встречали весну. Правда, в последние годы Володя уже не бегал — вырос.