Читаем Дублин полностью

Теперь, оглядываясь назад, он мог лишь изумляться дальновидности их отца. Король Нидерландов Вильгельм мог, конечно, обещать терпимость к ирландским католикам, но его парламенты, в особенности парламент Ирландии, имели совершенно другие идеи и намерения. В конце концов, английский парламент постарался изо всех сил, чтобы свергнуть короля Якова, чтобы освободить Англию от католицизма. Но Яков был до сих пор свободен вместе со своим сыном, и его поддерживал агрессивный кузен-католик, французский король Людовик XIV, а Ирландия, как всегда, выглядела идеальным плацдармом, с которого можно было устраивать налеты на Англию. Именно поэтому западный остров был под серьезной охраной, под властью английских чиновников и упрочившейся Протестантской церкви.

И если уж на то пошло, разве поселенцы Кромвеля вроде Барнаби Баджа не были посланы в Ирландию самим Господом, чтобы усмирить папистов и обеспечить триумф Его протестантской веры? И разве они не занимали до сих пор те земли, которые паписты хотели бы вернуть обратно? Так что не только вера, но и сама жизнь протестантов зависела от того, насколько они будут подавлять католиков.

Вот они и начали проводить законы ради этой цели. За время правления Вильгельма и Марии, а потом ее сестры Анны, а теперь их германского кузена Георга Ганноверского список антикатолических законов становился все длиннее.

Католики не могли занимать государственные должности или заседать в дублинском парламенте. Католик не мог стать полноправным членом любой городской гильдии. Большинство профессий были под запретом для католиков. Католик не мог учиться в университете или — по крайней мере, законно — отправлять своих детей учиться за границей. Он не мог покупать землю или даже брать ее в аренду больше чем на тридцать четыре года. Любая земля, которой он уже владел, после его смерти должна была быть разделена поровну между его сыновьями, если только старший сын не перешел в протестантскую веру. В таком случае сын-протестант наследовал все, а его братья ничего не получали. И так далее и так далее.

Это было несправедливо. Это было оскорбительно. Более того, все это было рассчитано на полное уничтожение католицизма в Ирландии.

Донат умер в конце правления королевы Анны, но успел увидеть достаточно, чтобы понять мудрость собственного решения. Протестант Фортунат теперь должен был защищать брата-католика. С тех пор и другие семьи поступили так же, но раннее обращение Фортуната Уолша дало ему немалую фору. Он удачно женился. Высокопоставленные друзья, довольные его преданностью, предоставляли ему тепленькие государственные должности — инспектор того, сборщик этого или еще что-нибудь в таком же роде, — то есть такие места, где джентльмен, не особо утруждаясь, мог заметно увеличить свой доход. Благодаря этому Фортунат смог добавить несколько сот акров к фамильному имению. Что ж, ведь ему даже предложили место в палате общин, когда умер один из членов дублинского парламента. И значит, он занимал достаточно уверенное положение, чтобы помогать брату Теренсу.

А Теренс в этом нуждался.

— Мне бы хотелось стать адвокатом, — нередко говорил он.

Но хотя он и мог, будучи католиком, занять должность младшего поверенного, тем не менее профессия барристера — полноправного адвоката, выступающего в суде и имеющего большие деньги, — предназначалась только для протестантов. Некоторое время он пытался заниматься торговлей в городе и присоединился к Торговой гильдии. Но, будучи католиком, он должен был платить налоги каждый квартал, и куда более высокие, чем платили протестанты, не имел права голоса при выборах в гильдии и не мог стать свободным гражданином города. Но он мог просто торговать.

— Проглоти свою гордость и делай деньги, — советовал ему Фортунат. — Даже католик может стать богатым.

И он с радостью снабдил Теренса некоторым начальным капиталом. Но через пять лет Теренс, хотя и смог кое-что заработать, вернул ему деньги и сказал:

— Я для этого не гожусь.

— И что ты будешь делать?

— В общем, я подумал, — ответил Теренс, — что мог бы заняться медициной.

Фортунату это не очень понравилось. Медицинская практика, на его взгляд, была не слишком уважаемым занятием. Конечно, в больших университетах изучали анатомию и лечебное дело. Но хирург, который выдергивает вам зуб или ампутирует вашу ногу, состоит в одной гильдии с цирюльниками, то есть хирург может оказаться тем же самым человеком, который подстригает вам волосы! И в Дублине любой желающий мог объявить себя медиком, ведь их методы в основном представляли собой применение банок, кровопускание или использование травяных настоев собственного сбора. Большинство этих лекарей, по мнению Фортуната, были просто шарлатанами.

Но зато католик мог стать лекарем. Тут не было никаких ограничений.

В результате, после периода упорной учебы у одного из лучших лекарей, Теренс устроился неподалеку от Тринити-колледжа, а Фортунат стал рекомендовать его всем знакомым, при этом весело говоря брату:

— Ты уж постарайся не убить моих друзей!