— Поспрашивали, — сходу начал Дэн, — Из бабулек никто ее не видел, время вчера позднее было. Один жилец соседнего дома заметил пару, идущую в сторону Коллонтай, но не уверен, что это та девушка — зрение плохое, а живет на пятом этаже. У вас что?

— Да ничего, сидим.

— Илья квартиру осмотрел, но следов борьбы нет…

— Я в курсе, был там утром. Но ее верхняя одежда и обувь на месте. Может, к соседям заглянете? Вдруг она у кого-нибудь в гостях.

— Уже.

— И? — с надеждой спросил я.

— И ничего. Со вчерашнего дня никто не видел.

— Б@#%ь!

Клаксон противно гуднул, когда я стукнул по рулю кулаком. Рука заныла, а Макс, сидящий рядом, подпрыгнул и тихо чертыхнулся, выхватывая у меня мобильник.

— Дэн, отбой. Будем на связи, — повернулся ко мне, поднимая ладони вверх в оборонительном жесте, — Только спокойно.

— Я спокоен.

— Конечно, я вижу. Лазарев в курсе?

— Нет. Он меня убьет, с Ольгой на пару.

— Почему ты не хочешь проверить дело Быстрова?

— Это не связано с угрозами заказчика.

— Ты уверен?

— Да, Макс, я уверен. Чутье сапёра, так понятнее?

Не став спорить, он пожал плечами и отвернулся к окну. Помолчал с пару секунд, а затем тихо пробормотал:

— Прорвемся.

— Да заебал ты меня успокаивать, Макс, — вспылил я, — Илона пропала, никто ее не видел. Где искать будем? Город большой, слишком большой. Если бы я не был таким муда…

— Смотри лучше туда, наш пассажир идет, — махнув рукой в окно, Макс прервал меня на полуслове.

Я вгляделся в мужика, который подходил к машине Преснякова, он же Кирилл, бывший однокашник моей Илоны. Только вот волосы у него были темного цвета…

— Что-то на рыжего он не похож… — задумчиво протянули с пассажирского сиденья.

— Это не он, — обескураженно буркнул я, — Что за херня?

Глава 19

Их глаза словно свечи а речи — туман

В эту ночь ты поймешь как они терпеливы

Как они снисходительны к грешным и

Праведным нам

Илона, наши дни

Сердце колотилось, как бешеное, когда дверь подвала скрипнула и следом послышались чуть шаркающие шаги — не замечала раньше специфическую походку своего бывшего кавалера. Теперь же так и подмывает сказать: «Ноги поднимай!».

— Спишь? — спросил Кирилл.

Холодок пробежал по затылку, едва я поняла, что он подошел опасно близко к матрасу, на котором я лежала последние… Несколько часов? Дней? И перестала дышать, когда почувствовала, как он начал устраиваться рядом.

— Илона?

Я молчала. Молчала, ощущая здоровенный ком, вставший поперек горла. Неужели Кирилл решил перейти к действиям? И что мне с этим делать, учитывая по-прежнему связанные руки?

Не придумав ничего лучше, я притворилась спящей. Вместо глубокого шокированного вздоха, по глоточку вдыхала воздух, имитируя ровное дыхание. И думала о том, как я оказалась в этой ситуации.

Кирилл постоянно поднимался наверх и спускался ко мне с подносами еды — каждый раз свежеприготовленной; один раз сводил в туалет, специально оставив дверь открытой; затем снова привел в подвал и уселся на табуретку, рассказывая о том, как любил меня все это время, но монстр-Агеев не дал нам шанса на счастье. Однажды Тимур так напугал его, что у Кира похоже конкретно поехала крыша — он даже нанял детектива, чтобы следить за мной. По моим подсчетам это произошло как раз тогда, когда выяснилось, что Оля жива — именно в те дни Агеев появился в моей жизни. Я слушала его; смотрела на него и не понимала — как я не заметила этого раньше?

Нездоровый блеск в глазах, привычка нервно покусывать ногти. Рассказ о неудавшихся кавалерах в институте… Одного от отравил — помню тот случай, парень, оказывающий мне знаки внимания на парах, на несколько недель попал в больницу. Сосед, съехавший после того, как кто-то поджег ему дверь. Коллега-практикант, который почему-то испарился после первого свидания — Кирилл гордо поведал, что разбил ему лобовое стекло в машине, предварительно позвонив и потребовав, чтобы он убрался из моей жизни.

Вот только Агеева он боялся, как огня.

Я не знаю, как себя вести в подобных ситуациях. Не знаю, как освободить руки, чтобы попытаться сбежать. В кино герои так легко вытягивают запястья из веревок; умудряются даже освободиться от изоленты, но жизнь — та еще сука.

Ожидание — реальность…

Иногда, ненадолго — всего на несколько минут — накатывала злость. Злость на Тимура и его взрывной характер. Ведь не ушел бы; не оставил бы одну на улице, ничего бы не было. Потом отпускало. В конце концов, не он держит меня в просыревшем подвале, в Богом забытом месте.

— Илона? — шепот Кирилла больше походил на шипенье гадюки, — Поговори со мной. Ты, наверное, голодна. Давай я разогрею еду. Я волнуюсь за тебя…

Господи, прости. И помилуй за то, что решила покончить с жизнью просто заморив себя голодом.

— Илоночка… Ну поговори со мной… — продолжал ныть этот недоумок.