Читаем Друзья до смерти полностью

— Кто-то, в чьих интересах было поссорить Йонаса со Свенией, — ответила Пия. — Кто бы это мог быть?

— Понятия не имею, — ответил Тарек. Он явно поднаторел во лжи, раз не терял над собой контроля, даже узнав о смерти своего лучшего друга.

— Может, Свения изменила Йонасу, и он это устроил? Чтобы отомстить ей?

— Возможно, ведь Свения — шлюха. — В голосе Тарека послышалось презрение. — Когда выпьет, то она ВД.

Бенке ухмыльнулся.

— ВД? — переспросила Пия. — Что это значит?

Тарек посмотрел на нее с издевкой, в глазах его читалась ненависть.

— Всем дает, — ответил он.

Норберт Захариас походил на собственную тень. Но в ходе разговора, который, по настоятельному желанию Захариаса, происходил в отсутствие адвоката, он совершенно ясно дал понять, что не считает свое предварительное заключение необоснованным.

Боденштайн был озадачен. Он полагал, что Норберт, который столько значения придает своей репутации, должен сгорать от стыда, находясь в тюрьме по подозрению в убийстве. Судья отклонил жалобу адвоката Захариаса, а также поручительство об освобождении под залог.

— Сегодня вечером состоится слушание дела, — сказал Захариас. — И пришлось бы в сотый раз объяснять людям, откуда мы взяли цифры для расчетов и почему не учли показания этих счетчиков в Кенигштайне. Да у меня просто нет никакого объяснения.

— Но ведь вы сказали, что это произошло просто по недосмотру? — удивился Боденштайн.

— По недосмотру! — Захариас громко фыркнул. — Вы поверите, что такое предприятие, как фирма Бока, может что-то пропустить? Никто не забывал о показаниях счетчиков. Их просто не стали учитывать, поскольку данные не вписывались в концепцию.

— Значит, Паули был прав в своих догадках? — сообразил Боденштайн.

— Абсолютно, — кивнул Захариас.

— Какие последствия могли бы быть, если бы в основу расчетов заложили правильные данные? — поинтересовался Боденштайн.

Захариас тяжко вздохнул и произнес:

— Самые плачевные. Расчеты и прогнозы на основе фактического транспортного трафика сводили на нет всю аргументацию сторонников строительства. На самом деле нет никакой необходимости в этой трассе, особенно с тех пор, как перестроили кенигштайнский деловой центр.

— Ага. — Боденштайн рассматривал мужчину, понуро сидевшего на стуле. — Что заставляет вас во всем признаться?

— А! — Захариас махнул рукой. — Гессенское управление дорожного строительства и транспорта уже распорядилось подготовить новые расчеты на основании исправленных данных. Причем поручило это независимому эксперту, который не имеет ничего общего ни со мной, ни с Боком. Боюсь, что последний порядок землепользования не будет утвержден.

— Что это означает для вас лично?

— Со мной расторгнут договор как с консультантом. — Он не производил впечатления человека, который от этого ночей спать не будет.

— А что говорит ваш зять? Какие последствия это будет иметь для него и его фирмы?

Захариас поднял взгляд, под глазами у него залегли глубокие тени.

— Если дорога не будет построена, у него лопнет огромный заказ, — сказал он. — Бок потеряет большие деньги.

— Почему? — попросил уточнить Боденштайн. — Деньги за экспертизу он уже получил. Это его заказчики теперь в проигрыше.

— Все не так просто, — признался Захариас. — На этом многое было завязано, и дело зашло уже довольно далеко.

— Я не знаю, как далеко оно зашло. — Боденштайн придвинулся к собеседнику. — Что было известно обо всем вашему внуку?

В глазах Захариаса вдруг появилась тревога, он выпрямился.

— Йонасу? А что ему могло быть известно?

— Вот это-то мне и хотелось бы узнать, — ответил Боденштайн. — Это очень важно. Мы предполагаем, что Паули мог получить информацию от Йонаса. Он опекал парня, оба очень хорошо друг друга понимали. А вот к отцу Йонас добрых чувств не испытывал.

Захариас уставился куда-то перед собой и молчал.

— Господин Захариас! — окликнул Боденштайн. — Ответьте мне, пожалуйста. Я не из пустого любопытства спрашиваю. В понедельник вечером ваш внук был убит.

В одно мгновение лицо бывшего руководителя строительства в Келькхайме побелело, как мел.

— Йонас мертв? — прошептал он потерянно. — Этого не может быть.

— Но, к сожалению, это так, — сказал Боденштайн. — Он праздновал с друзьями свой день рождения на вашем загородном участке. На следующий день мы обнаружили там его тело.

— О господи, Йо! — прошептал Захариас. — Йо, до чего же я все довел!

Он затрясся всем телом, и слезы хлынули из его глаз. Большого труда ему стоило совладать с собой. Боденштайн понимал, что поступил жестоко, но он интуитивно почувствовал, что нужно подтолкнуть Захариаса сообщить самое важное.