Читаем Дружелюбные полностью

Как туда затесалась Салли Моттишхед? Ее дочь звали Самантой – должно быть, Аиша ходила на ее день рождения. Невероятно, но Назия не помнит, как первый раз очутилась в поразительном жилище семейства Моттишхед. Причудливое нагромождение башенок и чатри [67], балкончиков и контрфорсов, крытых обожженной черепицей, утопало в зарослях гималайского рододендрона. Наверное, она отвозила дочь на день рождения Сэм, однако это изгладилось из памяти Назии. На свой праздник Аиша позвала эту девочку лишь потому, что чувствовала себя обязанной: Саманта не относилась к числу ее задушевных подруг (по удручающим причинам вроде «она дышит через рот, когда читает, и вечно тянет руку первой»).

В то лето Салли все еще оставалась для Назии лишь «одной из матерей». Но в день рождения Аиши та нарушила все правила, приблизившись к Назие своей неуклюжей походкой. Только после этого Назия стала узнавать матерей остальных одноклассниц, отличать одну от другой и захотела с ними общаться. Но первой стала Салли Моттишхед.

– Наконец-то, – сообщила она, подтолкнув к воротам невысокую девочку в толстых очках и с черными волосами. Маленькая, полная решимости и добродушного старания. – Ох уж эти воскресенья! Близнецов позвали в гости – их отвези, у младшего его первый праздник – тоже отвези. Я не ошиблась? Вы ведь ждете нашу Сэм? Всегда в таких случаях боюсь отвезти кого-нибудь не туда. У меня еще двое, но старший уже большой и ходит сам, а еще один пошел с папой на болота с биноклем, его особенно и не зовут. Ладно. Сэм, дорогуша, бери подарок и пошли. Ну, я и умоталась! Я – Салли Моттишхед, мы встречались раньше, но вы, должно быть, запамятовали. Можно зайти на минутку? – Следуя за Назией на кухню, она откровенничала: – Я дошла до того, что побыть без детей в доме, где проходит не мной устроенный праздник, считается за отдых. Когда они разъедутся, мне станет их не хватать, но сейчас, когда у меня есть часик до того, как надо будет ехать их забирать, не возражаете, если я присяду? Ну что, обжились? Давно переехали?

Шариф в симпатичном нарядном галстуке-бабочке принялся развлекать гостей, организовав игру «передай посылку». В этом он был не силен. Назие присматривать за играми удавалось лучше: она обладала острым чувством справедливости и всегда зорко следила, не жульничает ли кто-нибудь. Хотя Шариф таки заметил, что кое-кто из

игроков держал сверток слишком долго, а одна девочка развернула не один слой упаковочной бумаги, а два. Для девочек в каждом слое прятались помады и румяна, и, когда музыка стихла, все бросились рассматривать добычу. На добрых пятнадцать минут вечеринка была спасена, и Шариф мог наблюдать за гостями из-за газеты. На кухне Салли Моттишхед рассказывала Назие обо всем подряд. Дом, в котором они живут, настоящее безумие, но у них нет выбора: это дом Уигги, матери Мартина, и вот теперь, старея, она позвала к себе сына, Салли и внуков. Девять спален, благодарение Богу.

И дети Салли: аж шестеро. Слишком много. Когда же все вышло из-под контроля? Сэм и близнецы на два года старше, плюс самый маленький, который сегодня пошел на первый свой детский праздник. Он не хотел, чтобы мамочка уходила, хотя все приглашенные были его одноклассниками. Ей пришлось вести его за руку; впрочем, сейчас с ним, наверное, все в порядке. Еще есть Уильям, который отправился смотреть на птиц вместе с папой, и старший, Джордж, теперь предпочитающий зваться Спайком. Надеюсь, он не нюхает клей в парке. Дело вот в чем…

Очень скоро Назия знала о жизни девятерых обитателей несуразного дома Салли, начиная с Уигги и заканчивая маленьким Саймоном, не меньше, чем о тех, о ком Долли раз в месяц присылала письма из Дакки: написанные превосходным почерком на листке бледно-голубой бумаги, исписанной до последнего уголка, прежде чем быть аккуратно сложенной в конверт с наклеенной маркой. У Салли всегда имелась в запасе уморительная история: то трудный подросток Джордж, он же Спайк, что-нибудь учудит, то супруг Луи отличится. Он преподавал древнегреческий – вот уж бесполезней занятия не придумаешь, сетовала Салли. У тебя Шариф хоть инженер, он может полочку прибить, там, или…

– Или спустить воду из батареи, – робко предположила Назия.

…А вот Луи, когда они все вместе поехали в тур по Греции, не мог объясниться с местными: древнегреческий же, не «ново-». Уигги совсем оглохла, но от слухового аппарата отказывается. Похоже, думает, что это непременно будет огромная уродливая розовая коробка, которая крепится сбоку к голове.

– В общем, слышит она только то, что хочет слышать, так что лучше не касаться этой темы, – закончила Салли.

В глубине гостиной Уигги, одетая в простое черное платье с белым воротничком и манжетами, вскинула по-птичьи носатое личико и выдавила слабую улыбку посреди зимней стужи.