Читаем Дружелюбные полностью

– Мы ее как раз ждем, – ответила Назия. – Обещали сегодня. Но, наверное, только к вечеру. Дозвониться до нас они не могут. Надо дождаться, пока Управление связи нас снова подключит.

Шариф ходил по комнатам, методично стравливая воздух из батарей. Было нечто приятное в этой процедуре: шипение и свист надвигающейся катастрофы, бульканье подступающей воды и – в последний момент! – поворот ключа и тишина, воцаряющаяся в надежно изолированной металлической конструкции. Этому он научился еще раньше, когда жил тут. Какая она – батарейная вода? Зеленая, вроде прудовой, или невозможно чистая и прозрачная? Времени узнать не было: вода спешила в радиатор, и Шариф заключал ее туда точной рукой инженера. Назия любила стоять рядом с растянувшимся на полу мужем и ждать, когда он попросит подать торцовый ключ побольше. Батареи в доме были масляные. Назия надеялась, что продавцы не обманули и мерзнуть не придется.

– Как думаешь, что сейчас делают тетя Бина и тетя Долли? – спросила Аиша.

Назия повернулась к дочери и поцеловала ее в макушку:

– Наверное, они уже почти поужинали и спрашивают бабушку, можно ли им пойти заниматься, потому что тете Бине надо много всего учить. И, наверное, говорят: «Интересно, что сейчас делает Аиша у себя в Англии?»

– А почему они еще ужинают? – удивилась девочка. – Сейчас же только… ой, точно, в Дакке другое время, я опять забыла.

– Ты же помнишь? Мы сели в самолет в полдень, летели двенадцать часов, а когда приземлились, в Лондоне было пять вечера.

– Что-то такое помню, – рассудительно ответила Аиша. – Я тогда подумала, что это немножко странно, но не страннее всего остального в Англии. Смотри, мама, кто это там?

Из дома напротив вышли мать и дочь. Обе одеты легко, по-весеннему: на матери – светло-зеленый плащ с открытым вырезом, на дочери, ровеснице Аиши, – платье в цветочек и белые лакированные туфли. Незнакомки закрыли за собой дверь. Очевидно, Аишу и Назию было видно с улицы, потому что девочка показала на их окно и что-то сказала матери. Та, сощурив глаза, пригляделась; Назия, помедлив, легонько помахала в знак приветствия. Но мать отвернулась и пошла прочь, таща дочь за руку. Девочка на ходу все оглядывалась назад.

– Я думала, они принесут нам пирог на новоселье, – сказала Аиша. – В книгах про Нэнси Дрю люди так всегда делают. Они приносят пирог новым соседям, но новые соседи не…

– Так делают в Америке, – поправила Назия. – Я не слышала, чтобы в Англии было принято приносить соседям пироги.

– Это потому, что они не видели грузовик с нашими вещами.

– Может быть.

Рано или поздно соседи поймут, что в дом въехали новые жильцы и пора зайти, чтобы поздороваться. Интересно, принесут ли им пирог? Сверху раздался торжественный свист – пронзительный, точно заводской гудок. Он становился все громче, все мелодичнее – и вдруг резко стих. Если грузовик из магазина все же приедет, они будут сегодня спать на новых кроватях. Кровати, коричневый диван с двумя креслами, кофейный столик, две этажерки для книг, обеденный стол и шесть стульев, письменный стол на второй этаж, прикроватные тумбочки – Назия уже не могла всего упомнить. Она накупила столько, что, казалось, магазины ей не понадобятся больше никогда в жизни.

5

На четвертую неделю в новой школе Аишу впервые позвали в гости. В тот день, бросив ранец у подножия лестницы, она вошла в гостиную. Назия разложила документы на новом шведском кофейном столике, не особенно удобном для работы, – столешница была круглой, из трех стеклянных сегментов, разделенных полированным кленом. Но письменный стол, заказанный для кабинета, до сих пор не доставили. Сотрудник магазина, все обещавший и обещавший привезти стол, и чиновник из Управления связи, который, кажется, вообще не понимал, зачем Назие домашний телефон, словно состязались в черепашьих бегах. Назия как раз пыталась разобраться, какие бумаги нужно подавать для уплаты налогов, и была рада увидеть дочь и сделать передышку.

Аиша переминалась с ноги на ногу. Она бежала от автобуса и вообще весь день бегала; запах от нее шел теплый, молочный, девчачий, с ноткой чего-то пресно-мясного, Назие незнакомого, – школьной еды, которая Аише сразу же ужасно понравилась. В руке у нее был листок бумаги, и она стояла перед матерью, словно ученица перед директором.

– Как прошел день? – спросила Назия. – В школе все хорошо?

– Можно мне сходить на день рождения? Одна девочка в школе позвала меня на день рождения. В субботу вечером. Мама, я не знаю, что мне надеть. Я же не могу надеть…