Читаем Дружелюбные полностью

Гостья ушла. Назия сидела в кресле, пытаясь прийти в себя. Остальным она об этом не расскажет. Просто вскользь заметит, что приходили Садия и Мафуз, общались с бабушками и пообещали вернуться, когда все утихнет. Пару раз Шариф посетовал, что Садия не похожа на всех остальных в семье. В детстве она и мечтала, и играла по-другому. Единственная не носилась как угорелая и не играла в догонялки с соседскими детишками, а сидела в своем уголке своей комнаты, разложив свои скромные вещички, – играла в магазин. «И что в этом веселого?» – вопрошал младший, Рафик, со скучающе-недоверчивым видом; его удавалось принудить сыграть за покупателя или приказчика – на несколько минут, после чего он снова уносился с визгом и воплями «стрелять» из деревянного пистолетика в мать, повара, соседского мальчишку. Садия хотела заполучить, когда вырастет, собственный магазин тканей: шелка́, хлопок, продавцы разворачивают рулон, сообщая: «Две така за ярд, госпожа, итого двенадцать така». И глаза ее блестели. Она видела, что те, кто продает, отличаются от тех, кто пишет, выступает в судах, от врачей и инженеров. Кончилось тем, что на ее глазах ее муж продал ее брата. Чего только не сделаешь из-за любви!..

8

Много дней они ждали этого, сгрудившись вокруг радиоприемника в большом зале. В конце концов по «Радио Калькутта» передали новость. Индийские войска перешли границу. И влились в войну за независимость. Столкнувшись с превосходящей силой, пакистанцы отступили. Индийцы, соединившись с «Мухти-бахини», отважными борцами за независимость, не встречали сопротивления. В считаные дни они должны были войти в Дакку.

– Война окончена, – сказал отец. – И теперь…

– Они уйдут, – подхватила мать. – И мой сын…

– Война окончена, – заключил Шариф.

Накануне Хадр объявил, что хочет уйти со службы, вернуться к семье. Никто не возражал. Новым слугой станет Хока – надо лишь слегка обучить его.

9

На следующий же день профессор Анисул, проснувшись, решил уйти. Война-то наконец окончена. Хозяева очень добры, но, стоит собраться в город на прогулку в одиночестве, кто-нибудь тут же сообщает, что это слишком опасно. Он всегда любил гулять по городу. Частенько лучшие идеи приходили ему в голову именно тогда. Последние месяцы он был вынужден проторчать взаперти, чертя проекты причудливых конструкций вроде стеклянного моста, консольной башни или плавучей дороги на понтонных конструкциях. Если бы ему удавалось выбираться на пару часов размять ноги и как следует поразмышлять, было бы куда лучше. Однажды, когда он расхаживал взад-вперед по гостиной, на него несколько раз внимательно посмотрела хозяйка. У профессора плохо выходило читать по выражениям лиц. В этот раз он попросту прекратил ходить и сел. Честно говоря, он изрядно беспокоился, что обременяет хозяев. Но ведь с тех пор, как он у них поселился, и уйти-то было некуда. Они и вправду очень добры. Теперь, когда война действительно закончилась, надо как следует отблагодарить их.

Открыв ворота, он вышел на дорогу. Никого. Он удивился: ему думалось, что повсюду будет празднование. Деревья, с беленными до уровня колен стволами, кое-где оказались ободраны и лишились веток. А кое-какие и вовсе повалены: одно лежало прямо посреди дороги. Кто-то спилил с него все сучья. Должно быть, бедняки – жилища обогревать. Однако профессор Анисул не мог не задаться вопросом: как же будут ездить машины, когда путь преграждает здоровенный ствол? Неожиданно обнаружилось, что шестой, кажется, по счету дом от хозяйского разрушен до основания. Распахнутые настежь ворота болтаются, нутро сожрал огонь. Стекла выбиты, стены вокруг них покрыты копотью. Внутри профессор Анисул разглядел очертания сгоревших вещей и мебели, похожие на растения или зверей.

День выдался приятный. Нежаркое солнце, чистое небо. Повсюду пахло гарью и разлившимся бензином. Вот уже должны были появиться старьевщики, уличные торговцы с тележками, лотки, где жарят и тут же продают желяпи, мальчишки, пытающиеся продать одну-две старинные книги, да пара-тройка тех, кто, как и он, желает прогуляться утречком в чудесную погоду. Но никого не было. Даже рикши нигде не зазывали клиентов. Он предположил, что всему виной перегородившее дорогу дерево. А может, где-то и празднуют, подумал он. Просто не здесь. Ему уже случалось узнавать о грядущем веселье последним.

Теперь война окончена, размышлял он, и государство Бангладеш стало реальностью. А с Восточным Пакистаном надо что-то делать. Профессор Анисул не особенно радовался созданию так называемого Инженерно-технического университета Восточного Пакистана, и со временем его взгляды не переменились. Да и делать из него уродца под названием Инженерно-технический университет Бангладеш, пожалуй, не стоит. ИТУБ – как мерзко звучит-то. (К тому времени профессор вышел за пределы Данмонди. Теперь-то показались люди: они стояли на углу. Конечно, а как же иначе. И как он мог в этом усомниться?)