Читаем Дружелюбные полностью

Во дворе соседнего дома появился еще один мужчина. Аиша вспомнила, как старый доктор говорил про взрослых детей: должно быть, один из них. Она решила остаться. Объяснила итальянскому гостю, что пробудет здесь по меньшей мере до среды и дождется, когда Раджа окончательно поправится, а он, Энрико, прекрасно может сесть на поезд вечером в воскресенье. Энрико, в нарядной рубашке под потертым и замызганным свитером, поначалу засомневался, но Аише удалось его уверить, что вплоть до вечера воскресенья поезда ходят хорошо. Каждый час пять минут уходят поезда до Бирмингема, а там быстрый переход по платформе – а там и скорый до Кембриджа, весь вечер, до пол-одиннадцатого. На самом деле расписания она не знала, но, когда Энрико сядет в поезд до Бирмингема, с проблемой будет покончено.

Лишь когда снаружи донесся нетерпеливый рокот мотора и тиканье счетчика черного автомобиля такси, Аиша поняла, насколько ей не терпится избавиться от этого парня. «Бедолага…» – с удивлением поймала она себя на мысли. Он сидел уже надев плащ; рядом с ним на полу стоял небольшой саквояж: осталось лишь дождаться звука подъезжающего такси, чтобы с облегчением вскочить и, благодаря гостя, объявить: «Это, наверное, за тобой». И это ей надо было встряхнуться и осклабиться. Фанни ослепительно и неспешно улыбнулась, лениво поднимаясь, и обе сопроводили Энрико к дверям.

– Я отлично провел время, – хмурясь, сказал он. – Передай маме с папой огромное спасибо. – Энрико сделал неопределенный жест в сторону Аиши, но в одной руке она держала бутерброд, а в другой – кусок пирога со свининой.

Хотя дождь уже только капал, Аиша не хотела высовываться на крыльцо, так что вместо подразумеваемого им рукопожатия у них вышло что-то вроде пожатия плечами, когда двое синхронно приваливаются друг к другу.

– Жаль, что они не могут попрощаться с тобой лично, – официальным тоном произнесла она. – А с тобой мы увидимся в Кембридже через пару дней.

– Это не за Энри-ико! – протянула Фанни. – В машине кто-то есть.

Такси остановилось возле их ворот, но кузина оказалась права: в нем, нагнувшись, видимо подсчитывая деньги или собирая сумки, сидел человек.

– Так, может, все равно поедешь? – предложила Аиша. И надкусила пирог со свининой. – Какая разница, такси есть такси.

Пассажир вышел из машины. В руках у него были две потрепанные коричневые кожаные сумки. Он поставил их на тротуар и вольготно потянулся. Судя по выражению его лица, он даже порадовался, что промокнет. Поначалу Аиша решила, что он пойдет по дорожке к их дому, но нет: он приехал домой, а не с визитом. Это было видно по тому, как опустились его руки. Ей доводилось видеть такое раньше. Она смотрела на незнакомца и, услышав жалобы итальянца, ощутила, что ей мешают. Слегка удивленное, круглое лицо с большими тревожными голубыми глазами; оно напоминало полузабытую мелодию, которую вдруг слышишь в людном месте и замираешь, вслушиваясь в ритм. Жевать стало совершенно невозможно. Незнакомец ласково, добродушно, чуть печально и даже кокетливо окинул взглядом всех троих, а потом отвернулся. Таксист подъехал не к тому дому – с дороги номера были едва различимы, – и человеку с двумя кожаными саквояжами пришлось пройти шагов двадцать до своей калитки. Теперь, по мере того как он удалялся, лицо его становилось жестким, оценивающим, слегка разочарованным.

– Ну, я пойду, – заговорил Энрико.

– Увидимся! – ответила Аиша.

Она улыбнулась. Лучезарно и совершенно точно в его направлении. Но что-то в ее улыбке показалось Энрико странным. Сначало это заинтриговало его, а потом, будто он сообразил, в чем дело, – разозлило. Сгорбившись, точно все еще лило как из ведра, он направился к такси. Ни разу не обернувшись.

Лео уже забыл, как ходят поезда в воскресенье, и умудрился сесть не на тот. Обнаружилось это в Донкастере, и ему пришлось пересаживаться. Ни в том ни в другом поезде не продавали еды, и он очень от этого страдал. Подумывал даже купить сэндвич по прибытии в Шеффилд. Сидевшая напротив девушка в тяжелых ботинках, с короткой стрижкой а-ля Луиза Брукс и изящными лодыжками, согласилась: сущее безобразие, так и помереть с голоду недолго. Она сошла в Честерфилде.

Под козырьком крыльца соседнего дома стояли трое, по виду – уроженцы Азии: две женщины провожали мужчину. А, нет, он был европейцем. Шел сильный дождь. Интересно, куда девались Тиллотсоны. Отец, открывая дверь, выглядел на удивление бодрым и даже потирал руки.

– Здорово-здорово! – сказал он. – У дороги припарковался?

– Нет, – ответил Лео. – Утром машина не завелась. Что-то там сломалось. В итоге пришлось поездом.

– Ну так вызвал бы кого помочь. Для чего еще нужны эти люди?

– Нет, я всего лишь откликнулся на призыв госпожи Тэтчер. Спасай планету. Езди поездом. Мы все умрем!

– Не думаю, что, если ездить из Лондона в Шеффилд на машине, а не на поезде, мы проживем сильно дольше.

– Кажется, ты в ударе.

– Правда?.. Заходи. Тут такое было. Мне кое-что удалось сделать с час назад.

– Да ну? – скептично отозвался Лео.