Читаем Другой класс полностью

– Надеюсь, я не слишком докучаю вам своими вопросами и высказываниями… – Голос Уинтера звучал несколько неуверенно, и я снова подумал, что он, наверное, в детстве сильно заикался. – Но я хорошо понимаю, какие чувства вы, должно быть, испытываете после того, как директор приказал снять со стен доски почета. Вот мне и показалось, что вам следует знать…

– Что именно?

– Что все доски сложены возле каморки привратника. По-моему, от них хотят поскорее избавиться. – Уинтер смутился, но договорил: – Хотя мне, наверное, об этом знать не полагается. Но, с другой стороны, сто пятьдесят досок почета занимают довольно много места – их трудно не заметить. И потом, я случайно слышал, как директор говорил Джимми Уатту…

Я вскочил.

– Что?

Он пожал плечами.

– У меня сложилось впечатление, что он собирается продать доски какому-то торговцу – ну, знаете, из тех, что покупают или просто подбирают вещи из приговоренных к сносу домов и церквей, а потом восстанавливают их и продают. Кстати, существует довольно обширный рынок торговли школьными памятными знаками, и особенно ценятся те, что из старых школ. Их часто используют для украшения тематических пабов и тому подобных заведений.

– Тематических пабов?

– Вы уж меня извините, – совсем смутился Уинтер. – Сам не знаю, зачем я вам-то все рассказал. Вряд ли вы сможете как-то этому воспрепятствовать.

Я нахмурился.

– А вас почему это заботит? – спросил я. – Вы же здесь никогда не учились. Или все-таки учились? – Наверное, я вспомнил прошлогоднего «крота», чья первоначальная преданность нашей школе переросла в одержимость, а затем и в страстную жажду мести.

Уинтер покачал головой.

– Наверное, я просто сентиментален. Эти доски принадлежат «Сент-Освальдз». И никак не могут принадлежать какому-то тематическому пабу.

– Совершенно с вами согласен, – сказал я. И тут меня осенило: – У вас есть машина?

– Да.

– Тогда… ну, скажем… пятьдесят фунтов – это разумно?

Его глаза загорелись.

– Да, вполне.

Вот так Рой Хьюберт Стрейтли и стал преступником. И хотя я всегда даже книги в библиотеку возвращал точно в срок, я совершенно сознательно и без малейших угрызений совести инициировал кражу ста пятидесяти досок почета, которые стопками по десять-двенадцать штук Уинтер перетаскал от задней стены привратницкой в багажник своего автомобиля. Затем он отвез их в подвал моего дома на Дог-лейн, а я пока отвлекал нашего привратника, Джимми Уатта, угощая его выпивкой в «Школяре».

Мне сперва казалось, что осуществить этот план будет довольно сложно. Но все получилось на удивление легко. Собственно, всю тяжелую работу по перетаскиванию и складированию досок выполнил мой сообщник; мне же пришлось лишь некоторое время отвлекать Джимми, а потом заплатить за выпивку и за два «ланча плугаря», принесенные нам Бетан. Затем я вернулся в школу, выдал Уинтеру условленную сумму наличными и вернулся к себе на Дог-лейн, чтобы наконец выпить какао и съесть кусок пирога. И хотя мне было немного не по себе, я все же чувствовал себя победителем.

Да, я преступил черту. Но, как ни странно, ничего особенного не почувствовал. Наоборот, теперь я чувствовал себя гораздо лучше, чем в любой из тех дней с начала триместра, когда в нашей школе появился Джонни Харрингтон и попытался украсть и наше прошлое, и наше душевное спокойствие. Школьные доски почета – не его собственность, и он не имел никакого права их продавать. Так что я украл их у преступника. И в случае необходимости готов украсть хоть весь «Сент-Освальдз» – доска за доской, камень за камнем, – но не допустить, чтобы этот выскочка одержал победу!

Какао приятно согревало меня изнутри. Я пил его в гостиной перед пылающим камином, одновременно читая дневники Гарри и время от времени поглядывая на ту вещь, которая стала его последним подарком мне и теперь красовалась у меня на каминной полке. Затем я снова поставил пластинку «Смеющийся гном» и тут же вспомнил, какое выражение было на лице у Дивайна, когда он рассказывал мне о том садовом гноме, который в тот год целый триместр преследовал его, неожиданно появляясь то в его личном шкафчике, то у него на столе, то под колесом его автомобиля, а то и на парадном крыльце его дома в полночь с пятницы на субботу…

Ох уж этот садовый гном! Бедный, злополучный Дивайн перепробовал, казалось, все способы изгнания этого беса. Сперва он пытался просто выбрасывать гнома, но это не помогало. Тогда он сбросил его из окна своего класса в башне (презрев все заветы Министерства здравоохранения насчет обеспечения безопасности), и гном вдребезги разбился о камни внизу. Но Гарри Кларк, видимо, имел доступ к неограниченному количеству дубликатов этого забавного изделия, и стоило Дивайну уничтожить одного гнома, как его место тут же занимал другой, ибо их там была целая армия, и единственным их оружием была насмешка.