Читаем Другой класс полностью

Я довольно долго смотрел ей вслед, заинтригованный и озабоченный. Пожалуй, эта девочка даже слишком разумна и чувствительна. Школа «Малберри Хаус» отмахнется от нее, как от шелудивой кошки. Зато остальные, на мой взгляд, – просто кошмар: сплошные ужимки и прыжки, кокетливое потряхивание распущенными патлами, стрельба глазами и непрерывное хихиканье. Но мне почему-то казалось, что если уж у нас когда-нибудь и впрямь случится настоящая беда, то за ней будет стоять именно Бен. Кстати, мою уверенность подкреплял тот факт, что Бен, похоже, подружилась с Аллен-Джонсом. Я уже не раз видел их вместе. Мальчикам четвертого года обучения не разрешается посещать гостиную старшеклассников, но Бен сама иногда заходит в комнату отдыха моего 4S (ученикам выпускного класса можно заходить куда угодно) и там с удовольствием болтает с моими «Броди Бойз», выказывая полное презрение к тем условностям, согласно которым мальчики и девочки не должны общаться друг с другом, а ученики средних и старших классов и вовсе должны пребывать в состоянии взаимного антагонизма. Но я подозреваю, что мои «хулиганы» кажутся Бен более забавными и необычными, чем ее ровесники. Это приятно. Для меня их дружба – это тоненький, но яркий лучик света в сгущающейся тьме, принесенной Харрингтоном.

Вторая половина моего рабочего дня оказалась какой-то особенно сложной и неприятной; я прямо-таки в воздухе чувствовал потенциальную угрозу войны. Эрик по-прежнему меня избегает после тех наших стычек. Мисс Малоун – она же Береговая Сирена – на работу не явилась, и, следовательно, замещать ее на уроках пришлось мне. По словам Китти Тиг, у мисс Малоун депрессия. Я, разумеется, полон сочувствия, однако «Сент-Освальдз» – не место для чувствительных особ; у меня есть основания предполагать, что у Береговой Сирены может возникнуть еще немало причин для пропуска занятий, а значит, она попросту «съест» все мои свободные послеполуденные часы и будет считать, что имеет полное право так поступать, поскольку теперь «медовый месяц» закончился, она окончательно принята на кафедру и чувствует себя уверенно.

Между тем Боб Стрейндж, объединившись с госпожой Бакфаст, планирует улучшить нашу систему безопасности и обязать всех посетителей школы носить некий именной тэг и расписываться в специальном журнале. Стрейндж и Бакфаст поговаривают также о необходимости полицейской проверки всего обслуживающего персонала; очень похоже, что затем подобной проверке будут подвергнуты и преподаватели. Собственно, об этих проверках Боб Стрейндж мечтает с тех пор, как стал третьим директором; а его преклонение перед госпожой Бакфаст достигло такого уровня, что, стоит ему оказаться с нею рядом, и на полу остается слизистый след, как от проползшей улитки.

Мало того, Дивайн вдруг «обнаружил», что в башне, оказывается, водятся мыши. Как известно, мой жизненный принцип – «Живи и жить давай другим»; он отлично служил мне в течение тридцати с лишним лет, однако Дивайн придерживается иных взглядов. И в соответствии с этими взглядами – а также опираясь на указ Министерства здравоохранения и безопасности, – он решил во что бы то ни стало очистить Верхний коридор от популяции грызунов. Человек разумный догадался бы, что в данном случае одного авторитета для этого мало, но Дивайна вряд ли можно назвать разумным – особенно теперь, когда он исподволь соревнуется с этим многообещающим выскочкой Марковичем.

В классе Марковича грызунов нет, а значит, и класс Дивайна должен быть немедленно от них избавлен – и это вне зависимости от того весьма существенного момента, что его класс находится в старой части здания, построенной еще в восемнадцатом столетии, и там полно разнообразных, весьма эксцентричных, архитектурных излишеств вроде подземных ходов и странных пустот между стенами, в результате чего зараженность этих помещений крысами, мышами, тараканами и прочими паразитами не только возможна, но и абсолютно неизбежна.

– Видите ли, Рой, именно по этой причине нам и не полагается оставаться в классе на большой перемене и есть там свои бутерброды, – сказал Дивайн после того, как сообщил мне новость о грядущем изгнании мышей. Он заглянул ко мне в класс № 59 как раз во время ланча, и его чувствительный нос сразу задергался от нескрываемого раздражения и довольно плохо скрытого самодовольства. Разумеется, он все правильно рассчитал и поймал меня как раз в тот момент, когда я разворачивал «запретный» сэндвич с ветчиной и сыром, намереваясь перекусить; во всяком случае, на лице у него было написано, что подобные нарушения дисциплины он как раз и считает источником всех наших бед.

– Подумаешь, всего-то один сэндвич, – буркнул я, стряхивая крошки в отверстие для чернильницы.

– Пища привлекает мышей и прочих паразитов, – наставительно продолжал доктор Дивайн. – Нам придется разложить здесь отравленную приманку.