— Нет, — резко возразил Чумбуридзе, — у нас была конкретная задача — узнать, мог ли самолет сесть в Чечне или разбиться где-нибудь поблизости. Раз мы уже знаем, что они прорываются с боями в Дагестан, значит, в Чечне самолета нет. Мы свою миссию выполнили, — дрогнувшим голосом сказал он.

— И вы вернетесь обратно? — тихо спросил Дронго.

— Да. — Чумбуридзе было стыдно, что он не мог объяснить своему собеседнику, почему принимает подобное решение, но срывать операцию МВД он не имел права. Максимов дал им всего два дня. Завтра они должны были покинуть Северный Кавказ, чтобы не препятствовать операции МВД. Чумбуридзе представлял, каких усилий стоило внедрить офицера-нелегала в преступную группу. Но Дронго не хотел верить услышанному.

— Что-то произошло, — уже уверенно сказал он — и вы не хотите мне говорить. Правильно?

— Ничего не произошло. Просто мы возвращаемся обратно.

— Хорошо, — кивнул Дронго, — мы с Исмаилом пересядем в «Жигули» и попросим одного из водителей доставить нас в Кызылюрт. А вы возвращайтесь обратно в Грозный. Только оставьте нам оружие. Вас устраивает такой вариант?

— Вы должны меня понять, — с отчаянием в голосе воскликнул Чумбуридзе, — у меня точный приказ! Я не могу, не имею права продолжать преследование.

— Я все понял, — тихо ответил Дронго. И еще тише добавил:

— Я действительно все понял, Георгий. Не волнуйтесь. Очевидно, вы знаете нечто такое, что мне знать не положено. Давайте прощаться. Я думаю, так будет правильно.

— Возвращайтесь с нами, — предложил Чумбуридзе.

— Вы же знаете, что я не могу, — вздохнул Дронго, — у меня обязательства не менее строгие, чем ваши. Я должен найти самолет, даже если он упал в середине Каспийского моря.

— Удачи вам, — поняв, что не сможет переубедить своего собеседника, протянул ему руку Чумбуридзе. Рукопожатие было крепким, мужским. Дронго посмотрел в глаза майору. Он начал понимать, что дело было в уехавшем джипе, после появления которого Чумбуридзе так резко изменил намерения. И он кивнул майору, понимая, что тот ничего не может ему сказать.

— Иногда мы зависим не только от себя, — сказал ему на прощание Чумбуридзе. И это было все, что он мог сказать.

Дронго и Исмаил пересели в «Жигули». Водитель, оглянувшись в последний раз на горевший грузовик, включил зажигание. Чумбуридзе долго смотрел вслед машине, пока наконец к нему не подошел один из его офицеров. Это был Эдуард Аракелов.

— Почему мы не, поехали вместе с ними? — спросил Аракелов.

— Потом расскажу, — ответил Чумбуридзе, поворачивая к машине. И вдруг сказал, обращаясь к офицеру:

— Неужели ты думаешь, что я просто так отпустил их одних? У нас был приказ, Эдик. Помнишь, что нам говорил Максимов?

Аракелов не ответил. Он не видел Цапова и не понимал истинных причин неожиданного поступка майора. Но он знал Георгия Чумбуридзе уже два года. И хорошо знал, что тот никогда не был трусом. А значит, истинные мотивы его нежелания следовать за Дронго были другими. И поэтому он тоже вернулся к машине, ничего больше не спрашивая. Через несколько минут «Волга» возвращалась к чеченской границе.

Глава 37

Имея двух раненых и всего пять человек, которые были в состоянии управлять машинами, они двинулись дальше. После боя стало ясно, что их группа ничего не сможет сделать. Их осталось слишком мало, чтобы вытащить самолет. И тем более мало, чтобы добраться до нужного места.

Еще один подобный бой, и просто некому будет управлять машинами.

Высоченко сам сел за руль джипа, посадив рядом одного из своих людей. Еще один сел за руль первого грузовика. Здесь же доехали и двое раненых. Второй грузовик с лебедкой вел еще один оставшийся в живых водитель. И рядом с ним сидел Миленкин.

Высоченко волновало отсутствие машины Казбека. Он был убежден, что с ними случилось самое худшее. Но, зная местные нравы, понимал, что им нельзя долго оставаться на месте. Сюда обязательно рано или поздно явятся родственники погибших. Его люди насчитали не меньше десяти трупов. Высоченко приказал трогаться, и их поредевшая колонна двинулась дальше. До села, где жили родственники Казбека, оставалось не больше ста пятидесяти километров. По расчетам полковника, через четыре-пять часов они могут прибыть на место. Но при условии, что им дадут такую возможность. Полковник посмотрел на карту. Лучше, если они поедут кратчайшим путем. Но это шоссе, ведущее к полуострову. На нем будут не только бандиты, но и милицейские посты. А что можно объяснить сотрудникам милиции, имея на машинах колонны явные следы нападения, три трупа и двух раненых. Придется опять выбирать проселочные дороги, рискуя подвергнуться вторичному нападению, но зато избежав милицейских постов на дорогах.

Хотя полной гарантии все равно не было. Но Высоченко приказал свернуть на проселочную дорогу. И три машины двинулись в путь. Они продали не больше двадцати километров, когда Миленкин сообщил, что сзади видны огни догоняющей их машины.

— Одна машина? — спросил Высоченко.

— Только одна, — подтвердил Миленкин, — идет на полной скорости и, кажется, скоро нас догонит.