Читаем Дронго. Книги 21-40 полностью

— Поэтому мы и приехали, — кивнул Чумбуридзе. — Я говорил с генералом Синицким. Его сегодня отстранили от руководства поисками, заменив на Потапова, заместителя директора ФСБ России. Он считает, что самолет мог упасть где-нибудь на Аграханской гряде и затем ветром его отнесло в море.

— Возможно. Но, надеюсь, вы не подозреваете, что ветер убил консула, который тоже прилетел заниматься розысками самолета? — иронично бросил Дронго.

— Нет, — улыбнулся Чумбуридзе, — мы тоже считаем, что с этим самолетом все непонятно. Почему они его так ищут? Вы не знаете, что могло быть на его борту?

— Знаю, — кивнул Дронго, — но не скажу. Не обижайтесь, Георгий, но это не моя тайна. Мне ее доверили, чтобы я нашел самолет. Он для них очень важен.

— Тогда понятно, — кивнул Чумбуридзе, — можете ничего не говорить про груз. Я тоже решил, что он очень для них важен. Но кто же тогда убил консула?

Кому понадобилось его убивать? Может, это был обыкновенный грабеж?

— Таких совпадений почти не бывает, — возразил Дронго. — Какие ценности могут быть у командированного, проживающего к тому же в ведомственной гостинице бывшего обкома партии? Нет, консула убили именно в связи с розысками самолета.

Можно выдвинуть несколько версий, почему они это сделали, но его убили только из-за самолета.

— Я тоже так думаю, — вздохнул Чумбуридзе. — Завтра мы с Керимовым хотим поехать Грозный.

— Почему в Грозный?

— Может, это чеченцы?.. Нам нужно проверить. Самолет мог долететь либо до Грозного, либо до Назрани. Некоторые эксперты не исключай и такого варианта.

— Слишком далеко, — задумчиво сказал Дронго, — и потом «Боинг» это ведь не одноместный самолет-планер. Он бы не проскочил не замеченным радарами ПВО.

Тем более в Чечню, небо над которой стерегут все российские средства ПВО. Нет в Грозном он абсолютно точно не мог приземлиться, но там могут знать, где находится самолет. Или хотя бы кто-то мог слышать об этом «Боинге». И вот это нужно проверить.

— Я могу рассчитывать на вашу помощь? — спросил Чумбуридзе.

— Безусловно. Я только не имею права говорить вам, что именно было в самолете. Во всем остальном можете на меня положиться…

Он не успел закончить эту фразу, когда в комнату вошли двое. Один молодой вихрастый светлоголовый парень. Другой постарше, покрупнее, держался более солидно, степенно. Аккуратно подстриженные усы придавали ему респектабельный вид.

— Широков, — улыбнулся молодой человек, протягивая руку. Это был следователь ФСБ.

— Рагимов, — степенно сказал другой. Это был следователь по особо важным делам дагестанской прокуратуры.

— Я пойду, — заторопился Чумбуридзе, — спасибо за разговор.

— До свидания, — улыбнулся ему на прощание Дронго.

Оба следователя, появившиеся здесь, испытывали противоречивые чувства.

Широкову были хорошо известны легенды, ходившие о Дронго, которым он искренне восхищался. Рагимов, напротив, считал, что нельзя впутывать в такое важное дело какого-то проходимца, который непонятным образом сумел сделать себе рекламу и теперь желает, чтобы все перед ним лебезили. Более того, он возмущался тем, что прокурор разрешил рассказать этому типу все, что они узнали в ходе осмотра места происшествия и допрос свидетелей. Поэтому Рагимов сел в кресло с очень недовольным видом, предоставив вести беседу своему молодому коллеге.

Дронго, почувствовав его состояние, не стал давить на него. Он хорошо понимал, какие именно чувства испытывает к нему следователь. Собственно, в этом не было ничего удивительного. К профессиональной гордости любого следователя, занимающегося расследованием, здесь еще примешивалось и чувство недоумения. Никто не мог понять, почему этот непонятный эксперт должен лезть в их профессиональные дела, занимаясь не своими вопросами.

— Как все это произошло? — спросил Дронго у Широкова.

— Нам позвонили в ФСБ и сообщили об убийстве, — начал рассказывать следователь, — мы сразу выехали сюда. Прибыли даже немного раньше сотрудников прокуратуры. Но в гостинице уже находились несколько сотрудников милиции.

Они-то и обнаружили убитого в своем номере. Эксперты считают, что в него стреляли трижды. Сначала два раза в упор, а потом произвели третий, контрольный, выстрел. Очевидно, стреляли из пистолета с глушителем, так как никто не слышал выстрелов. В соседнем номере живет Низаметдинов, он ничего не слышал. Он уверяет, что лежал на кровати и смотрел телевизор.

— Вы проверили его слова?

— Кровать стоит у стены, — пояснил Широков. — Даже если телевизор работал на полную громкость, то и тогда он должен был бы слышать выстрелы.

— У него есть оружие?

— Да, — удивился Широков, — мы его изъяли. Но у него есть разрешение. И из его пистолета не стреляли. Все патроны на месте. А как вы догадались, что у него может быть пистолет?

— Он подполковник службы безопасности, — пояснил Дронго. — Вряд ли такой тип путешествует в опасные районы Северного Кавказа без оружия.

— Нам он этого не сказал, — вмешался Рагимов. — Вы точно знаете, что он подполковник?

— Может, я и ошибаюсь. — Дронго посмотрел на Широкова. — Что было дальше?