Читаем Древние города полностью

Беременные матки вот-вот должны разродиться. Они, конечно, справятся и сами, без помощи людей. Но их надо было кормить, поить и чистить загоны. Прямо сейчас, прямо сегодня. А люди еще не похоронили своих родных: мужей, жен, детей, отцов, матерей… Погибших было так много, что скорбь заливала, захлестывала с головой.

Семье Люка в этот раз повезло, неслыханно повезло. Все целы, и даже Ник с его обожженными руками уснул после того, как мать напоила его кинелем и устроила на толстых шкурах в удобной нише в Башне. Дети и женщины все еще оставались под прикрытием: было неясно, чего следует ожидать к ночи.

Мужчины поговаривали о совете всех кланов Инимайтов, но для этого надо было собраться где-то в одном месте, оставив женщин и детей одних. А это явная опасность. Кто его знает, когда вернутся ополченцы? В том, что это только начало, никто не сомневался.

Пока решали главные, основные проблемы. Вода, еда, лекарства и безопасность. В Костровой Башне было четыре уровня, круглые помещения которых имели удобные ниши-комнатки с небольшими очагами, скамейками, каменными полками и множеством мешков с муккоки и тимайю. Так было принято у них в клане, что после каждой удачной охоты немного злаков ссыпали в хранилище Башни, на «трудные времена». Надеялись, конечно, что такие времена не скоро настанут.

Вот теперь эти запасы оказались как нельзя кстати. Еще Люк намеревался забить одного мьёка и раздать его мясо тем семьям, чьи мужчины были заняты охраной или ранены. Остальных животных требовалось загнать в пещеру, налить им воды и накидать травы. И только после этого можно будет лететь к Башне и хоть чуть-чуть поспать до наступления ночи.

Люк не медлил. С собой он прихватил Жака. И еще с ним была Мэй. Светловолосая не оставляла Енси, вместе с Люком набирала и таскала воду, рвала траву и не жаловалась на усталость и сонливость. Сжимала губы, вытирала пот с лица, хмурила брови. И молчала.

Ни жалобы, ни стонов, ни слез. Она и так была не слишком болтливой, его Мэй. А сейчас и вовсе замкнулась. Снедала ее внутренняя боль, Люк это понимал. Он не знал, как помочь, не знал, чем утешить. Может, чуть позже, когда все будет сделано, когда можно будет хоть немного разогнуть спину и скинуть напряжение.

К мьёкам Мэй тоже полетела вместе с Люком и Жаком. Светило все еще скрывалось за Буймишем, посылая на землю скупые лучи света. Снова поднялся ветер, воздух наполнился песком, и пришлось направить машину как можно выше, чтобы не скрипели на зубах песчинки и не засыпало глаза. Пустыня не поменялась за эту страшную ночь. Все так же темнели ярко-оранжевые барханы, все так же выделялись на их фоне коричневые палатки. Только жара отступила, и долгожданная прохлада немного остужала кровь.

Мьёки нервничали – впрочем, они так всегда вели себя на Затмение. Самочки должны были вот-вот принести приплод, и их железы вырабатывали особые вещества, которые улавливало остальное стадо. Это были особые дни, и мьёки беспокойно передвигались по загону, гудели, наклоняли головы и грозили друг другу рогами.

Впрочем, до стычек не доходило, единственный самец, которого в это время запускали в стадо, умел навести порядок. В это же время и происходило зачатие новых детенышей. Дни Затмения были слишком важны, чтобы пропустить их.

– Хвала Настоящей Матери, ополченцы не навредили мьёкам. То ли не заметили, то ли не понимают, что это такое. Без мьёков мы обречены на вымирание, – пробурчал Люк, спрыгивая на землю.

Мэй слезла за ним и сказала:

– О мьёках не знают.

Люк оглянулся и вдруг приблизился и прижал Мэй к себе. Крепко и жарко. Прошептал, пряча сквозящую горечь в голосе:

– Прости, Мэй. Прости, пожалуйста…

Мэй не отвечала, но тут и не было ответа. Что она могла сказать? Разве словами вернешь умерших?

– Ты меня тоже прости, Люк. Это же наши… Это все сделали наши…

– А до этого нападали мы. Правых нет, все виноваты…

Мэй обхватила руками его шею и поцеловала в губы. Это был первый поцелуй, который она начала сама. Первый раз она сама поцеловала Люка.

Захотелось закричать. Захотелось бить по чему-нибудь или по кому-нибудь. С силой, с яростью.

Не так хотел Люк строить отношения с Мэй, не так хотел целоваться. Они мечтали о вечерах на острове, о костре, о реке, о фруктах. Вот тогда они бы целовались, жарко и страстно. Но не сейчас, не теперь. Не с песком на губах и черным пепелищем в сердце…

Будь она проклята, эта война!

Люк отстранился и глухо сказал:

– Нас ждут большие беды, Мэй. Тебе и моим сестрам надо спрятаться. Отцы клана Мигайев правильно сказали о пророчествах. Белые Цемуки уже появились. И появилась ты. О тебе тоже было предсказание, правда, до конца его не смогли прочесть. На стене в Храме Живого металла.

– Почему не смогли прочесть до конца?

– Потому что не все знаки мы помним. Утратили старые знания. Но может, однажды ты прочтешь нам все, что начертано на стенах Храма Живого металла.

– Если я туда попаду.

– Попадешь. Возможно, новых драконов будут выводить уже этой ночью. Если только не будет нападения.

2