Читаем Драконы нас предали (СИ) полностью

Точно, сегодня она перешла в режим стервы. Должно быть утром одна из змее-лоз заползла ей на задницу и вцепилось в нее.

Не желая совать нос не в свое дело или делать отношения между нами еще более неловкими, я взмахнула рукой с кольцом и пробормотала заклинание. Великолепная птица с черными и белыми перьями спикировала с неба и приземлилась рядом со мной. Ее желто-черный клюв раскрылся, издавая приветственный звук.

Я улыбнулся этому прекрасному созданию.

— И тебе доброе утро, моя дорогая Снежинка.

Я наклонился, чтобы провести пальцем по ее мягким перьям. Птица моргнула, глядя на меня большими обсидиановыми глазами, затем потянулась к прикосновению, проявляя ответную любовь к своему создателю.

— Сокол, — задумчиво произнесла Хирата, разглядывая моего голема. — Даже удивительно, что ты выбрала хищную птицу.

Я прищурилась, глядя на нее.

— Я думала мы уже прошли этап взаимных оскорблений.

Хирата лишь фыркнул.

— Да. Так и есть.

В мгновение ока она щелкнула пальцами и буквально сплюнула то же самое заклинание, чтобы вызвать к жизни своего голема.

Я подпрыгнула, пропуская под ногами скользящую змею, хвост который был толщиной с мое запястье. Но именно головы привлекли мое внимание. Их было три, и все они громоздились на змеиной шее — если у змеи вообще была такая штука.

Мой сокол пошевелился, заметив беспокойство хозяйки, перья на крыльях начали энергично трепетать, изгибаясь наружу.

— Твой голем змея? — спросила я, делая неуверенный шаг назад.

— Как видишь.

Золотая чешуя зашевелилась, когда змея заскользила ко мне, три пары красных глаз-бусинок, казалось, пристально следили за каждым движением.

— Не думаю, что нравлюсь ему, — прошептала я, отодвигаясь еще на несколько дюймов.

— Это мое творение, а не твое, — ответил Хирата, складывая руки на груди. — Он чувствует, что я чувствую, и действует соответственно.

Это означало, что трехглавое творение будет в таком же настроении, как и его хозяин.

— Может быть, это не очень хорошая идея, — сказала я, наблюдая за убийственным взглядом, исходящим от ее голема. Хирата могла сохранять скучающий вид, но внутри она, казалось, была в ярости из-за чего-то.

И эта ярость определенно отражалась в ее любимой змее.

Мой сокол снова ощетинился, издав предупреждающий свист, от которого у меня по рукам побежали мурашки.

— Хирата, — прошептала я.

— Госпожа Хирата, — поправила она ледяным тоном.

Ее змея зашипела в ответ, заставив Снежинку сердито нахохлится.

Пришлось отскочить назад, в этот же момент два зверя одновременно бросились друг на друга, катаясь по земле.

— Прекрати! — потребовал я, пытаясь стащить скользящего монстра с моего "сокола".

Три клыкастых пасти издавали мерзкое шипение, чешуйчатый хвост обвился вокруг тела птицы, чтобы сжать его, но Снежинка впивалась в ответ когтями, ударяя по лоснящимся бокам клювом и пытаясь пронзить скользкое чудовище.

Все произошло быстро, животные были сильны, сообразительными и смертоносными. Они покатились по двору, ужасные звуки вырывались из горла моего сокола, когда отвратительное творение Хираты хищно оскалило пасти.

— Заставь их остановиться! — умоляюще выкрикнула я, чувствуя, как слезы катятся по щекам.

Но Защитница просто наблюдала за шоу с незаинтересованным выражением лица, ее золотые радужки были мертвыми, как будто и душа ее умерла. Неудивительно, что Хирата создала нечто столь мерзкое — это в полной мере отражало ее сегодняшнее настроение.

Она просто стояла на месте и смотрела, как ее питомец уничтожает прекрасного сокола, не заботясь ни о чем на свете.

Крики медленно затихли, и кусочек моего сердца, казалось, умер вместе с ними. Я упала на колени, тяжесть опустошения захлестнула волной отчаяния. В учебнике об этом ничего не говорилось, только о непоколебимой преданности наших фамильяров и о том, как они будут защищать нас до последнего вздоха.

Обсидиановые глаза Снежинки встретились с моими, в последний раз моргнув. Горе от того, что создание покинуло меня, было настолько ощутимым, что я закричала от боли.

— Пожалуйста, — прошептала я, бесполезно потянулась я к нему, ни черта не в силах сделать.

«Как это остановить? Как убить эту болезненную трехголовую тварь, разрушающую мое любимое творение?!»

— Ты жалкая, — сказала Хирата холодным, безжалостным голосом. — Прямо как твой фамильяр.

Ее змея победоносно изогнулась, и тело Снежинки обмякло. Глаза птицы закрылись.

Я прикрыла рот, чтобы сдержать рыдание, представшее зрелище, уничтожило мою волю дышать.

Какой был смысл создавать жизнь только для того, чтобы ее так холодно отняли?

Монстр снова сосредоточился на мне, его смертоносные глаза светились злобой.

— Что теперь будешь делать? — спросила Хирата. — Сбежишь? Построишь крепость из цветов, за которой можно спрятаться?

Я не ответила. Горе лишило тело способности двигаться. «Как она могла? Почему так поступила со мной? Какой урок пыталась преподать?».

Змея соскользнула с моего мертвого фамильяра, светящиеся угольки глаз наблюдали за мной, злобно сверкая.