Читаем Драконов бастард полностью

Серый магистр молчал, нервно пожевывая нижнюю губу.

— Это был не я, — выдал он наконец.

— Он видел вас.

— Иллюзия, внушение, гипноз. Есть много способов обмануть человеческое зрение. И телекинез — совсем нередкий талант. Одаренных телекинетиков не так много, но заставить кинжалы летать может каждый третий волшебник. Даже заклинания не нужны. К тому же телепортация извне — это первое, от чего волшебник защищает свое обиталище. Я допускаю, что чары, которыми Талбот Гневливый укрыл Берлогу, могли ослабнуть за время из-за этой треклятой аномалии, но не настолько, чтобы кто-то телепортировался сквозь них извне и чару Талботу не стало об этом известно в тот же миг. Скорее всего, злоумышленник как-то проник внутрь замка, возможно, ему помогали, а потом он проник в покои его светлости под покровом Незримости. Я был далеко от замка, так что не мог всего этого сделать.

— Допустим, это правда. Но без доказательств она не спасет вашу жизнь.

— Спрашивайте у чара Талбота. Вы мне верите, лорд Адриан?

— Я сомневаюсь в вашей виновности, но и в невиновность просто так поверить не могу, по причине чего мне доверили вести этот разговор.

— Его светлость не пожелал слышать моих заверений сам?

— Его светлость еще не казнил вас лишь потому, что чар Талбот его отговорил. Новый герцог жаждет возмездия, и законы о суде волшебников над волшебниками не пугают его во время войны.

— Тогда спасибо чару Талботу.

— Огромное, я бы сказал, спасибо. Его светлость очень любил отца.

— Я заметил. Он думал, что понимает стоны больного…

— Оставим эту тему, — мрачно оборвал мага Адриан Оленвей. — В детстве я был воспитанником лорда Фрейгара, во многом он стал мне вторым отцом.

Тобиус мысленно обругал себя за тупость. Дворяне постоянно жонглируют детьми, чтобы будущие владыки великих и малых уделов завязывали дружбу с юности. Понятно теперь, как Оленвей оказался так далеко от дома и без армии, — скорее всего, приехал навестить своего старого наставника и его сына.

— Положение ваше плачевное, чар Тобиус, даже если я передам ваши слова герцогу, не думаю, что он станет слушать. Боюсь, что вас казнят следующим утром, после чего церковники сожгут труп.

— Я этого не делал, — устало повторил Тобиус.

— Вы были единственным волшебником, который находился не с чаром Талботом в тот момент.

— Я был в городе.

— Тому есть свидетели?

Тобиус качнул головой.

— Тогда позвольте заметить, что я вам не завидую.

— Но в городе есть еще один маг. Его трудно не заметить, он носит плащ, набранный… из стальных лезвий, шлем-маску, и у него артефактный протез вместо левой кисти.

Дворянин молчал некоторое время.

— В Тефраске шестеро магов: чар Талбот, затем Трубадур, Щебень, Великан, странствующий маг-торговец Лендо и вы.

— Знаю, Гайдрик сказал мне. Но я видел Стального волшебника этой ночью, а он видел меня.

— Где?

Серый магистр поколебался, прежде чем ответить:

— В таверне «Оксенфуртский чародей».

— Я прослежу, чтобы это было проверено. Молитесь Господу-Кузнецу, чар Тобиус, и не теряйте надежды.

Адриан Оленвей позвал тюремщика, но перед уходом спросил:

— А кто такой Гайдрик?

— Эмм… молодой смышленый парень из герцогской челяди, — ответил Тобиус, который не ждал, что дворянин будет знать всех слуг поименно, да еще и не своих.

Для узников, отрезанных от внешнего мира, время течет иначе, оно тянется невыносимо медленно, подобно патоке. Только для волшебников это обстоятельство не играет особой роли, потому что каждый из них имеет в себе несколько весьма полезных особенностей — таких, например, как внутренний хронометр. Волшебник всегда знает, сколько времени прошло и сколько осталось, день за стенами либо ночь, где север, а где юг. Однако все еще неизвестно, почему при всех этих полезнейших свойствах маги так часто умудряются опаздывать или приходить слишком рано?

Впрочем, Талбот Гневливый пришел как раз вовремя. Солнце едва успело спрятаться за горизонтом, когда высокий сухой старик прошагал по коридору к камере Тобиуса и начал открывать двери.

— Чар Талбот?

— Времени мало, никаких вопросов.

Оковы и эстрийские перчатки упали на пол, и Тобиус почти бегом последовал за старшим магом, с облегчением чувствуя, как силы возвращаются к нему. Они прошли мимо замершего как статуя с остекленевшими глазами тюремщика и поднялись по узкой лестнице.

— Брат мой, я снова подвел тебя, — подал голос Керубалес.

Тобиус лишь покачал головой:

— Все идет так, как должно идти, мы обязаны подчиняться законам.

— Что-что?

— Мысли вслух, чар Талбот.

Талбот Гневливый петлял по самым отдаленным коридорам замка, пахнущим пылью и плохо натопленным, чтобы избежать столкновения с челядинами или стражей, но дважды ему все-таки пришлось использовать заклинание Сон, чтобы убирать с пути людей, оказавшихся не в том месте и не в то время. Талбот остановился возле стены напротив ветхого гобелена, на котором изображались медвежата, играющие в сосновом бору. Несколько тайнописных знаков, нанесенных пальцами, заставили гобелен растаять, а камни стены — зашевелиться, открывая потайной ход.

— Осталось от предыдущего придворного волшебника.