Читаем Драконов бастард полностью

Прокляв все на свете, маг пустил птицу по дороге. Он ехал без остановок до раннего вечера, так как сам был вынослив, а скакун его не нуждался даже вдыхании, не говоря уже об отдыхе. Возню на дороге он заметил издали, а когда понял, что что-то неладно, остановил магическую птицу и спешился. Став незримым для простого глаза, держа посох и жезл в руках, волшебник зашагал вперед. Он смог разглядеть валяющуюся на обочине перевернутую карету, множество трупов вокруг, а также группу каких-то… людей… он не был уверен, что это люди. Они были чем-то очень заняты.

Подобравшись ближе, в первую очередь Тобиус понял, что суетятся возле кареты не люди. Хотя это был вопрос спорный, так как сутулые почти голые антропоиды, стоящие на полступени эволюционной лестницы ниже нормального человека, тоже могут условно считаться людьми. Другими словами, перед ним предстали примитивные люди, дикари с грубыми обезьяноподобными лицами и загорелой до черноты кожей. Короткошеие, сутулые и длиннорукие, они немало смахивали на обезьян и демонстрировали повадки более-менее развитых социальных животных. Будучи почти голыми, антропоиды имели при себе оружие: мечи из сырого железа, копья и стрелы с железными или даже кремневыми наконечниками.

Волшебник сначала насчитал более трех десятков особей, но понял, что недавно дикарей было больше, — порубленные, истыканные арбалетными болтами, продырявленные пулями тела человекоподобных существ валялись повсюду вперемешку с трупами людей, видимо охранявших карету. Около дюжины антропоидов занимались тем, что потрошили ее. Еще пятеро увлеченно следили за тем, как доживает последние минуты раненный в живот тучный мужчина, валяющийся у оторванного каретного колеса. Некоторые были заняты разведением костра… и маг не хотел присматриваться к тому, что они собирались на нем готовить. Трое самых крупных сидели среди более мелких сородичей с видом настоящих королей и развлекались, толкая друг к другу голую человеческую женщину. Они ловили и отталкивали ее, словно большую куклу, как дети, играющие в «горячий уголек». Если несчастная и могла сопротивляться прежде, то к моменту появления Тобиуса силы уже покинули ее. Оставалось только дождаться, пока кто-нибудь из «игроков» не успеет поймать полуживую игрушку, и она упадет головой на камень под радостное улюлюканье зрителей.

Серый магистр стоял неподвижно и тихо, сжимая наполненные боевыми заклинаниями артефакты. В последнее время он никогда не забывал пополнять запас разрушительных чар, и теперь, как и любой мало-мальски толковый выпускник Академии, мог бы в одиночку устроить небольшую победоносную войну. Горстка дикарей, невесть откуда взявшихся, равнялась пыли под его испепеляющим взглядом. Поэтому Тобиус стоял и думал о том, что, собственно, мешает ему упростить структуру этих существ до состояния той самой пыли, дезинтегрировав их? Возможно, то, что он был испуган самим собой. Тобиус помнил, что когда-то, очень много мучений назад, он был человеком, который ценил чужие жизни и всеми силами пытался сохранить как можно больше их на своем пути. Но потом ему повстречалось множество разных людей, которые пытались причинить ему боль, и как-то незаметно для себя самого он стал превращаться… нет, не в чудовище. В обычного мага. Ведь именно таковы они, обычные маги, не склонные церемониться, всегда идущие к цели кратчайшим путем и редко обращающие внимание на сопутствующие разрушения. Люди, которые стоят выше всех остальных, потому что вытянули счастливый жребий при рождении. Именно возможность обратиться в обычного волшебника пугала Тобиуса больше всего.

Один из дикарей уже какое-то время стоял рядом. Он подслеповато щурился, смотря сквозь Тобиуса, и громко втягивал воздух широкими ноздрями. Незримость, может, и скрывала мага, но не скрывала его запаха и не делала его бесплотным. Громко сопя, дикарь приближался.

— Что, животное, чуешь меня?

Антропоид отшатнулся, но не спасся, потому что жезл снес ему полчерепа. Тобиус развернулся и начал разить Огненными Стрелами, Молниями, Снежинками-лезвиями — всем тем, что для другого волшебника не представило бы такой уж смертельной угрозы, но для простых смертных стало приговором. Из дикарей не выжил никто. Тобиус шел меж искалеченных тел, пристально разглядывая плоды своего выбора. Также он с неподдельной тревогой отмечал, что его заклинания ослабли. Действительно, обычное Огненное Копье могло пробить троих закованных в доспехи человек, но в этот раз он заметил, как быстро оно погасло.

Тобиус подошел к вожакам, полегшим там же, где сидели, в окружении своих воинов, внимательно оглядел их, подмечая нехитрые набедренные повязки из кожи и шкур, ритуальную раскраску охряного цвета, покрывавшую их тела. Также маг заметил на лбу самого крупного вырезанный рисунок. Он был коряв, груб, но при этом все же узнаваем — стилизованное изображение глаза, составленное из двух ромбов.

— Поднимайтесь, сударыня, я слышу ваше дыхание.

Маг встал над женщиной, стянул с плеч мимика и, шепнув тому, чтобы он не баловал, укрыл ее своим живым плащом.