в нескольких километрах от нас. Судя по всему, на его экране, мы, удачно справились с заданием и возвращались на аэродром, но потом куда-то пропали.

Кружась в небе, выписывая друг около друга угрожающие фигуры, драконы и мы ждали, что кто-то из нас совершить ошибку. Увидев приближающееся облако черных точек, вырастающих в еще одну стаю крылатых тварей, я понял, что живыми мы не уйдем. Оставался нерешенным вопрос: наша смерть будет виртуальной или нет? Вероника сказала, что раз мы внутри тренажеров, то кто-нибудь догадается выключить их, до того как наши мозги будут выжжены и превратятся в одно целое с обезумевшей машиной. Я всегда был пессимистом, в отличие от дракона, который раздулся от собственной значимости и обещал спасти нас, даже ценой собственной жизни, ибо он бессмертен. Потом посетовал, что будь он в шрастре

, этим задохликам несдобровать, и он уничтожил бы их, забив крыльями, а в нашем мире, напичканном электроникой, это сделать непросто. Его словесное недержание прервала атака драконов.

Воздушный бой скоротечен и не представляет со стороны ничего интересного. Скорости самолетов, сложенные вместе на встречных курсах, не позволяют устраивать шоу из столкновения двух крылатых молний в синем небе. Захват самолета ракетой. Сближение, пуск заряженной в боеголовку смерти, сброс помех и противоракетный маневр. Молитва, обращение к Всевышнему, если что-то идет не так. Потому что техника, по закону подлости, обычно подводит в самый неподходящий момент, когда надеешься на нее, и хочешь остаться в живых. Но пока еще никто, никогда и нигде не воевал на истребителях с драконами. Пока я на лету придумывал схемы боя, мое тело, натренированное до автоматизма, совершало необходимые для спасения действия. Мой дракон, со словами извинения, влез обратно в мою шкуру, не рискуя вступать в схватку с сотней соплеменников. Пока он гадал, откуда они могли появиться, я уклонялся от языков огня, острых когтистых лап и шипов тел драконов, которые устроили в воздухе свалку вокруг нас. Мастерство Вероники в пилотаже пригодилось ей в этом бою, но я понимал, что долго она не продержится. Поэтому, вытащив ее из месива, снующих в опасной близости друг от друга тел, я принялся методично расстреливать боекомплект в попадающихся на пути размытые тени драконов, просто удирая от стаи в сторону установок ПВО противника. Реального, ох, то есть того, который нам полагался по заданию инструктора.

У меня ничего не вышло. Драконы нагнали нас и окружили со всех сторон. Я увидел несущуюся на мой самолет тушу дракона, безжалостный взгляд желтых глаз и морду, усеянную шипами. Это было последним, что я запомнил. Где-то на краю сознания приглушенно прогремел гром, и я оказался в который раз за прошедшие сутки в пыльном мешке беспамятства.

***

Люди, с драконьими лицами. Лед. Стекающие по щеке капли холодной воды. Резкий запах нашатырного спирта. Ребристая поверхность кабеля, боль в спине. Запах смерти, сказал мне дракон. Он сидел, нахохлившись, словно воробей в ожидании дождя, и грустил над неподвижным телом Вероники. Сердце застыло от предчувствия беды. Я закричал и не услышал эха в темном туннеле отчаянья...

Круг третий

Ползущая внизу колонна танков напоминала драконий позвоночник, каким его рисуют в дешевых книжках. Но у драконов, к несчастью, а может быть и к счастью, никогда не было костей. В этом им чрезвычайно повезло. Мои позвонки уже стерлись от перегрузок при бомбометании. Сколько я совершил боевых вылетов за прошедший год? Кто сосчитает звезды в небе, капли в море, атомы в бомбе?

Кто сосчитает, сколько я убил людей? Дракон всегда брал надо мной верх, когда мне хотелось кого-то убить. Невыносимо трудно быть драконом. Раругг

, мой вечный спутник, полагает, что я лицемерю. Но это не так.

***

После гибели Ники все пошло вкривь и вкось. Мой внутренний разлад усилился, и мы с драконом уже не жили, душа в душу, а постоянно провоцировали друг друга на выяснение отношений и мучались от этого. Драконий ад — людская война, которая обрушилась на нас через день после похорон Вероники и еще пяти пилотов, погибших от удара молнии, совсем нас доконала.

В день похорон я стоял под проливным дождем, идущим уже третьи сутки, рядом с могилами, которые заливало потоками воды, и в душе было гулко от пустоты. Дракон уполз в дальнее ущелье и безвылазно сидел там, тихо переживая за меня. В который раз он спас мое, а значит и его тело, выбив из гнезда в тренажере неплотно сидящую муфту кабеля. Мои мозги не превратились в кусок спекшегося дерьма, воняющего горелыми волосами. Радоваться ли этому или, подыгрывая моим врагам, продолжить самоуничтожение другими способами, я не знал.