Читаем Драконий ад полностью

, казалось, плыло в мареве знойного полдня. Вентиляция в здании не работала и просторный зал, наполненный рядами кабин, опутанных проводами и кабелями толщиной в руку, накалился и потрескивал. Мы прошли в пристройку к главному корпусу и отыскали инструктора.

Через стеклянную стену, расчерченную прожилками арматуры, зал напоминал чрево гигантского космолета. Дракон презрительно хмыкнул, наблюдая, как некоторые из тренажеров трясет в виртуальном флаттере и крутит в штопоре. Он до сих пор не мог простить людям их любовь к всевозможным железным игрушкам, напичканным электроникой. Я осадил его замечанием, что он все-таки полный профан в технике и ничего не понимает в людском могуществе. И все их примитивные постройки в шрастре

не сравнятся с людскими изобретениями.

Дракон обиделся и уполз в дальний угол души, за гору печали в ущелье отчаянья. Он знал, что я не могу туда пробраться. Отшельник ревностно охранял эту территорию, доступную только ему, соорудив на узкой тропе, ведущей в его эрмитаж

, ловушки из ужаса и стыда. Там, в тесной пещере, наполненной тоской, он перебирал камушки воспоминаний о прошлой жизни в

шрастре

.

Сначала это раздражало, но потом я смирился и по-хорошему завидовал, ведь у меня не было убежища, скрытого от внешнего мира, куда я мог бы удалится, обидевшись на всех и на все...

***

Инструктор дистанционно включил наши аппараты, которые ожили и мягко приподнялись над полом на кольцах вращения. Напарница пытливо наблюдала, как техники проводят проверку тренажера, только с виду казавшегося безобидным устройством. На самом деле эта машина давала полную иллюзию полета, и даже близкие взрывы нереальных ракет со звоном отдавались в кабине, выбивая дух и отключая на несколько секунд сознание пилота. Я никогда не тренировался в этих жестяных банках, мое обучение всегда было традиционным, поэтому немного растерялся, не зная с какой стороны подойти к тренажеру. Мне было бы легче учить напарницу на двухместном истребителе, но накануне войны, такой роскошью нас не баловали. Все самолеты находились на боевом дежурстве или были задействованы в разведывательных полетах над территорией противника.

Черт, проклятая война. Как я не люблю воевать, хотя всю жизнь посвятил военному делу! Хорошо хоть никого не убил. И, если повезет, то никогда не возьму на себя тяжесть вины за лишение другого существа жизни.

«Жаль», — дракон вылез из добровольного заточения и принялся иронизировать, по обыкновению кстати и некстати изрекая колкости в мой адрес. Иногда мне хотелось покончить жизнь самоубийством, но останавливало лишь одно — дракон воскрес бы вместе со мной, пройдя цикл реинкарнации

. Я не понимал причин этого симбиоза, мне было все равно, какие сверхъестественные силы руководили этой свистопляской перевоплощений. Я знал лишь одно — дракон и я — одно целое. Это было неправильно, это было не по-людски, не

по-драконьи

, не по-божески и чертовски неудобно. И страдали от этого вынужденного, навязанного партнерства мы оба. Но я был волен в своих действиях, а дракон нет. Так что я задвинул его пикировки в подсознание и направился к Веронике, которая оживленно беседовала о чем-то с инструктором.

Подойдя к ним, я услышал обрывок фразы о новом использовании тренажера. Пока техник готовил две капсулы к виртуальному бою, Вероника с восторгом рассказывала мне о том, что скоро к нам поступят беспилотные самолеты, которыми можно будет управлять на расстоянии, используя тренажер как терминал. Дракон обеспокоено завозился и предупредил меня, чтобы я не поддавался на провокацию. Летать по-настоящему и смотреть смерти в лицо — это одно, а управлять самолетом в нереальном полете и знать, что не можешь погибнуть — совсем другое дело. И если мне надоело его общество, то он может с легкостью вселиться в одного из беспилотных уродцев и доставить мне удовольствие всю оставшуюся жизнь прозябать в одиночестве. Он знал, что это невозможно, и в его издевке сквозила горечь.

Я пытался успокоить его, но он все равно настороженно поглядывал на технику, которая в любых проявлениях всегда вызывала у него острые приступы луддизма

. Все механизмы, не предназначенные для полета, по мнению дракона, были бесполезны и подлежали уничтожению. Иногда я не верил, что этот мир был его адом. В последнее время я все больше склонялся к мысли, что это у меня был персональный ад. Только при жизни. Я вспомнил, как уговаривал дракона сесть в самолет перед первым полетом в аэроклубе и улыбнулся. Вероника, исподтишка разглядывая мою физиономию, на которой отражался внутренний диалог, приняла усмешку на свой счет и нахмурилась. Пришлось объяснить ей особенность моего восприятия мира, которое с детства было отягощено легким раздвоением личности. Напарница сочувственно посмотрела на меня и спросила у инструктора, когда будет готов тренажер. Оказалось, что нас давно ждут. Мы переоделись в летные комбинезоны, взяли шлемы и прошли из пристройки в душный зал, пахнущий смазкой и пропитанный запахом нагретого пластика.