Читаем Дракон не дремлет полностью

– Да, брат. Пещеры всегда были нашей силой.

Ричард кивнул:

– Мой отец нарушал неприкосновенность храмов и молил Тора поразить его, если он поступил дурно. Эдуард следовал его примеру. Без сомнения, Елизавета ждет того же от меня.

Димитрий не ответил.

– Было бы куда проще, не давай нам боги совершать недолжное. – Он вздохнул. – С тем же успехом можно просить, чтобы нам этого не хотелось… У меня для тебя еще одно поручение, брат, и оно тебе тоже будет не по душе.

Дими подумал, что этого он и хотел: наказания.

– Конечно, Ричард.

Брови Ричарда поползли вверх, и уголки губ тоже. Он повертел кольцо на мизинце.

– Ну, не настолько страшное поручение. Ты знаешь, что Гастингс перехватывает письма Манчини?

– Слышал это от него.

– Что ж, для старого придворного Гастингс проявляет редкую бесхитростность. Он вскрывает письма, копирует и запечатывает снова – не изучая оригиналы. Бык весть, что он рассчитывает найти таким способом. Вы были наемником, вы знаете, какими бывают тайные послания. Я попрошу вас добыть одно из этих писем и осмотреть его.

Дими подумал, что это идеально-изысканная кара: вновь сделать его шпионом.

– Попросите вашего немецкого друга помочь. Он знает шифровальную математику и химикалии… Кстати, как там профессор фон Байерн?

– Был здоров, когда я видел его последний раз, – ответил Димитрий и подумал, что это нечестная истина; честная истина состояла в том, что он не видел Грегора несколько недель и не знает даже, находит ли тот еду.

Должен находить, впрочем. В Тауэре наверняка есть давно установленная система кормежки вампиров.

Грегор очень тихо лежал в темноте на узкой кровати, одетый в одни лишь шоссы. Через занавески сочился бледный свет; у Грегора не было чертежных досок, чтобы закрыть окна. Огонь в камине не горел. Грегор не мерз и не мог мерзнуть, а в сером полумраке видел так же ясно, как обычный человек в полдень.

Он понимал, что его маленькие часы больше не тикают. Их превосходной швейцарской пружины хватало на шестьдесят-семьдесят часов. Значит, он провел в постели по меньшей мере столько. Возможно, часть времени он проспал, но Грегор в этом сомневался.

Когда стемнеет, думал он, надо одеться и пойти через Лондон в Бейнардский замок. Уэзерби его впустит и велит, чтобы на кухне ему дали крови. Животной крови. При таком голоде будет уже не до вкуса, и он не вспомнит о том, что намного слаще.

Грегор провел в комнате трое суток. Одиннадцать дней назад он взял на тауэрской кухне каплуна. Покормившись, он зажарил птицу у себя в комнате и съел.

Все ее мясо вышло с бледным комковатым поносом. Его тело отказывалось принимать пищу. Не совсем так: любую пищу, кроме одной.

Один из ему подобных называл ее «совершенством».

– Чего ради вы от нее отказываетесь? Вы набиваете тело отбросами, но тело знает, что ему нужно. Люди не едят траву, хотя скот ею питается; вриколаки не пьют из скота…

Он завел часы, зарядил пистоль – не самый маленький – и лег в постель. Теперь завод у часов кончился, пистоль так и валялся рядом. Лежать в постели тоже не было смысла.

В дверь постучали.

– Грегор? – Это был голос Димитрия.

– Минуточку! – крикнул он; горло так пересохло, что слова причиняли боль. Он накинул халат, взял кремневую зажигалку и затеплил лампу; свет резал глаза, и Грегор надел темные очки, прежде чем открыть дверь.

– Грегор, я… с вами все хорошо? В смысле… я вас разбудил?

– Я отдыхал, да. Со мной все хорошо, просто я немного устал.

– Что ж. Я… рад, что у вас есть работа.

– Надо себя чем-то занимать.

– Вы сейчас заняты?

– Нет. Заходите. Извините, что мало света.

– Конечно. – Дими извлек из-за пазухи толстый конверт с печатью. – Это письмо от… от кого-то, кого герцог подозревает в шпионаже. Мне поручено осмотреть его на предмет тайнописи, и я подумал, что вы сумеете помочь.

– Я… – Грегор глянул на окно. Еще не совсем стемнело. А он так долго не применял свои навыки. – Буду рад вам помочь. – Он взял конверт. – Подождите, я кое-что достану из сумки.

Горячее лезвие ножа вошло под печать и целой сняло ее с конверта. Грегор, в белых шелковых перчатках, достал листы, записал их порядок и то, как они лежали в конверте.

– В Александрийскую библиотеку, – сказал он, – пускают только после курса обращения с бесценными манускриптами. Хм… вы читаете по-итальянски?

– Достаточно, чтобы разбирать приказы и воззвания.

– Я могу читать технические тексты. С этим и вашим разговорным попытаемся понять, что здесь.

Ответ, через час разбирания фраз по слову и споров из-за идиом, был: «Ничего».

– Он очень интересуется английским придворным костюмом, – сказал Грегор. – Вы уверены, что он не социофилософ, проводящий исследование?

– Мы и не ждали сообщения прямым текстом.

– Не могу поклясться, что тут ничего нет. Шифром может быть длина слов, или надо читать каждое двенадцатое слово… но давайте попробуем другой метод.

Он придвинул настольную лампу, сдвинул линзы и подержал страницу рядом с пламенем. Она почти не просвечивала.

Грегор посмотрел на теплую страницу. На вид изменений не было. Он потер ее пальцами. Пергамент был очень плотный и необычный на ощупь.