Читаем Дракон не дремлет полностью

– Вы, значит, еще не все поняли. Миддлгемские мальчики были Балином и Баланом. Близнецами, с одинаковым оружием. И они решили разыграть любимую шутку близнецов. Ловелл выехал на поле со щитом Ричарда и в его шлеме. Пока его голову не выудили из шлема, все думали, что Вудвилл убил Ричарда.

– Риверс! – сказал Ричард. – Антони, добрый вечер. Заходите, холодно. Впрочем, не так холодно, как в Уэльсе… если мне позволено оскорблять Уэльс в вашем присутствии.

Вошел Бекингем, держа в одной руке стакан с вином, в другой – мясной пирог.

– Можешь оскорблять его даже в моем присутствии, Дикон. Добрый вечер, Риверс. Мучает ли вас голод?

– Должен признать, меня мучает любопытство, – медленно сказал Риверс. – Вы сказали, что хотите поговорить о короле за обедом. Я не ожидал застать ирландскую тризну.

– На этом пиру мертвого тела нет, – ответил Бекингем.

Риверс возразил:

– Есть тело Эдуарда.

– Да. Что ж. – Ричард свел ладони вместе. Голос у него был серьезный, но не злой. – Да, я в черном. Я еще не снял траур по Эдуарду. Однако если вы хотите слез, наступите мне на ногу; слезы у меня кончились раньше, чем братья.

Несколько мгновений Риверс бесстрастно молчал, затем проговорил:

– Я показал себя очень неучтивым гостем.

– Тогда объявим, что ничего не было, и начнем заново. – И Ричард с преувеличенной веселостью произнес: – Добро пожаловать, Антони Вудвилл, лорд Скейлс, граф Риверс. Скажите, вы замерзли, устали и голодны?

Теперь Риверс улыбался:

– Антони голоден, Скейлс устал, а Риверс замерз и покрылся льдом.

Ричард рассмеялся:

– Что ж, хорошо. Не дадим Гарри нас обогнать, иначе мы оба останемся голодными.

Димитрий на почтительном расстоянии двинулся за лордами в зал.

Здесь он прислонился к стене в нескольких шагах за креслом Ричарда. Отсюда ему были хорошо видны все двери и окна. Легкий дамасский меч висел у него на поясе, в тени каминной трубы прятался секач. Дими заранее обошел зал и прикинул: первого, кто ворвется в дверь, он убьет, других удержит кривым острием на длинном древке.

Он не знал, как считать расклад сил в самом зале, при том что у всех едоков были ножи, а мебель не позволяла развернуться. В таких случаях три фехтовальщика не стоят одного трактирного буяна. Ричард трактирным драчуном не был, да и Бекингем, судя по виду, тоже, а вот Риверс вполне мог им оказаться. Впрочем, если поднять тревогу, Рэтклиф будет здесь мгновение спустя, а Тирелл позаботится, чтобы к Риверсу не пришла подмога из его лагеря.

И если дойдет до поножовщины, Дими полагал, что один удар со спины, даже против лучшего рыцаря Англии, не будет подлостью.

Ричард говорил:

– Антони, если вы думаете, что я недоволен воспитанием принца, то вы ошибаетесь. Вы дали ему куда больше, чем целый колледж пыльных ученых, в жизни не нюхавших лошади. Только в один миг ученик оказался вне классной комнаты.

Риверс ответил:

– В классной комнате нет стен, и ученик всегда в ней.

– Что это значит, Вудвилл? – вмешался Бекингем. – Вы намерены держать…

– Помолчи, Генри, – беззлобно сказал Ричард. – Антони, я всего лишь хочу сказать: король не может жить ни в библиотеке, ни в храме. Генрих Безмозглый более чем убедительно это доказал. Однако теперь Эдуард на троне, со всей властью, со всеми обязанностями, армиями и чеканкой монеты, и что Англии делать, пока он научится с этим управляться? – Он подался к Риверсу. – Он в тех летах, когда сила и долг никак в голове не соотносятся. Мы ведь все помним себя в таком возрасте?

Дими внимательно наблюдал за Риверсом. Граф постукивал пальцами по столу без всякого ритма. Люди снаружи не могли увидеть и уж точно услышать это как сигнал – если только кольца графа не заколдованы особым образом. Дими служил австрийскому князю, у которого было именно такое кольцо.

– Чего вы хотите, Ричард? – спросил Риверс. – Любезно назовите что-нибудь в моей власти; мертвых я воскрешать не умею.

Димитрий вздрогнул – голос графа был почти криком боли.

После долгого, долгого молчания Ричард сказал:

– Я хочу… опеки над сыном моего брата для поездки в Лондон.

– Хорошо, – ответил Риверс, снова успокаиваясь. – Ваши притязания так же сильны, как и мои, и равным образом основаны на том, что, как мы полагаем, хотел Эдуард.

Ричард кивнул, взял кубок.

– Тогда я хотел бы выпить… за здоровье короля и Галаха-а-ада Англии…

– Подождите, Ричард, – сказал Риверс. – Теперь я должен сообщить вам остальное. Здоровье мальчика…

Бекингем торопливо перебил:

– Что с его здоровьем? Он болен?

Риверс не подал виду, что слышал Бекингема.

– У нас есть заключение врача, что он… умирает, Ричард.

– Что у вас есть? Заключение одного врача? Какого? И от чего умирает?

– Болезнь крови, редкая. Никто из домашних врачей про нее не знал; впрочем, вам известно, какие у Елизаветы лекари. Итальянский врач, знаменитость. Она ехала через Уэльс со знакомым вам колдуном, Передиром.

– Женщина-врач? Беловолосая красавица?

– Да.

Ричард сказал: «Димитрий», и Дими встал от него по левую руку.

– Мой человек знает их обоих. Итак, что они сказали?