Читаем Драйзер. Русский дневник полностью

Поскольку я был Радеку представлен, я попытался в четыре часа позвонить ему в Кремль, но охранник в бюро пропусков сказал, что он не ответил на звонок. Придя домой, я сразу позвонил в его квартиру в Кремле, и он ответил, объяснив, что сейчас ни одного иностранца в Кремль не пускают и что он сам придет ко мне. Когда он пришел, то объяснил мне, что причина, по которой в Кремле ему передали сообщение о моем звонке, состоит в том, что после ссоры между Троцким и Сталиным все друзья Троцкого, особенно те, кто живут в Кремле, находятся под наблюдением: подозревают, что Троцкий и его сторонники могут попытаться организовать новую партию. Что же касается самого себя, то он сказал, что пережил самую славную страницу в истории России и теперь собирается уйти в отставку и написать биографию Ленина. В полночь он ушел.

17 нояб. 1927 года, четверг, Москва

Утром по приглашению Эйзенштейна я приехал на специально устроенный показ отрывков из его картин «Октябрь» и «Генеральная линия».

«Октябрь» – это серия эпизодов Октябрьской революции в Петрограде: штурм Зимнего дворца и т. п. Он динамичен, он волнует, но, как мне кажется, не сильно трогает.

«Генеральная линия» представляет собой серию реалистично снятых сцен из настоящей деревенской жизни, в частности религиозного шествия крестьян; показаны также образцовая государственная молочная ферма и эпизод с бедной крестьянкой, пришедшей к богатому соседу с просьбой одолжить ей лошадь, чтобы убрать урожай. Богатый крестьянин и его жена буквально заплыли жиром, как и их скот, а грубая роскошь их существования напоминает уклад феодальных баронов. Вслед за появлением толстой жены богатого крестьянина на экране возникает восковая фигура кокетливо кружащейся свиньи, ее сходство с женщиной создает комический эффект.

Потом у меня была встреча с руководителем Госиздата, Государственного издательства России[210]. Оно собирается выпустить все мои книги; за пятьдесят минут нам удалось заключить договор. Главный управляющий этого концерна предложил мне 750 рублей за две уже опубликованные книги – «Колорит большого города» и три очерка из сборника «Двенадцать мужчин». Я сказал, что не приму это предложение и лучше их им просто подарю. Менеджер ответил, что он не примет от меня подарок, а хочет выработать приемлемый договор, чтобы выплатить прошлые долги и иметь хорошие отношения в будущем.

После разъяснений на предмет того, почему книги были сокращены (чтобы сделать их доступными для рабочих) и почему мне предлагали так мало, они в конце концов спросили, сколько я хотел бы получить [за вышедшие книги]; я сказал, что 1000 долларов, и мы на этой основе разработали договор, согласно которому я согласился предоставлять им эксклюзивные права на публикацию в России и отправлять рукописи, которые нужно будет опубликовать, не ранее, чем через месяц после выхода американских и английских изданий. Аванс должен составлять от 600 до 1000 долларов за каждую книгу («Галерея женщин» – 1000). Также должны быть организованы рекламные кампании и решены существующие между Америкой и Россией этические вопросы, связанные с правами на публикации[211].

Затем мы вернулись в отель, и, поскольку я устал, то лег спать и отдыхал до вечера.