Читаем Драйзер полностью

Девять журналов отвергли рассказ «Рука», шесть — «Старый Рогаум и его Тереза». Список этот можно продолжить. Американские исследователи подсчитали, что только в 1918 году рассказы и статьи Драйзера отвергались различными американскими журналами не менее 76 раз. И хотя такая обстановка отнюдь не способствовала активной творческой деятельности, писатель упорно трудился над новыми произведениями.

В мае 1918 года Драйзер посылает Менкену одноактную пьесу «Фантасмагория» с коротким сопроводительным письмом, прервав тем самым свое семимесячное молчание. Менкен ответил вежливым письмом, похвалив пьесу. И хотя пьеса так и не была напечатана в журнале «Смарт сет», регулярная переписка между Драйзером и Менкеном снова возобновилась.

После того как издательство «Бони энд Ливрайт» выпустило в свет новое, шестое по счету, издание «Сестры Керри», Драйзер передал им свой первый сборник рассказов. Полученную корректуру книги он так сильно исправил, что Ливрайт просил его в письме: «Ради бога, не присылайте нам так много исправлений… Вы практически переписали всю книгу». Но Драйзер привык уже к подобным жалобам издателей на большую авторскую правку корректорских оттисков, и, хотя это обходилось ему недешево, он все же до последнего момента стремился что-то улучшить в своих произведениях.

В начале осени на полках книжных магазинов появилась новая книга Драйзера «Освобождение» и другие рассказы». Собранные в ней одиннадцать рассказов были написаны в разные годы. Многие из них автобиографичны.

В рассказах «Репортаж о репортаже», «Негр Джеф», «Западня» писатель мастерски показывает неприглядные стороны повседневной жизни американцев — жестокую конкуренцию и борьбу за существование, расовую ненависть, продажность власть имущих. Запоминается остросюжетный рассказ «Западня», герой которого Грегори «занят поисками и обоснованием фактов, вскрывающих преступность городского управления». Он стремится «любой ценой» свалить «мэра и его клику». «Грегори знал, что, если это произойдет, он не останется внакладе. В то же время он искренне верил в необходимость того, что делал. Городом управляли преступники. Разыскать упрятанные в воду концы и выставить их для обозрения оскорбленных и возмущенных граждан — что может быть важнее и благороднее!»

Автор с большим знанием американских нравов описывает все перипетии развернувшейся борьбы, в которой никакие средства не были запретными — ни попытки убийства, ни шантаж, ни подкуп. Грегори в конце концов терпит поражение, мэр и его сторонники сумели-таки обмануть его. Подобный конец — зло торжествует, а добро терпит поражение — противоречил основным положениям «традиции жеманности» в американской литературе и являлся смелым вызовом всем тем, кто утверждал о превосходстве «американского образа жизни». Такой исход рассказанных событий отражал истинное положение дел во многих городах и селениях страны и точно соответствовал правде жизни, американские граждане и сами понимали, что преимущества находятся не на стороне тех, кто прав и честен, а принадлежат сильным мира сего.


Поражение Германии и окончание первой мировой войны заставляют писателя задуматься над многими проблемами американской действительности. «Потребовался мировой взрыв, — писал он, — чтобы разбить скорлупу невежественной самонадеянности, которая покрывала среднего американца с головы до пят». Узнав о готовящейся интервенции против Советской России, Драйзер посылает телеграмму протеста сенатору X. Джонсону. Подобная позиция писателя не только свидетельствует о том глубоком интересе, с которым он следил за всем происходящим в мире, но и подтверждает его стремление принять личное активное участие в текущих событиях, попытаться оказать воздействие на их исход. Такой подход к жизни и своей роли в ней требовал честного и определенного отношения ко многим общественным явлениям, накладывал на писателя новую ответственность.

В конце марта 1919 года издательство «Бони энд Ливрайт» выпустило в свет новый сборник произведений Драйзера «Двенадцать мужчин». «Этой весной, — писал Драйзер 3 февраля 1919 года Менкену, — после долгих раздумий я издаю «Двенадцать мужчин», книгу характеров — почти романов по своему существу. Это единственная для меня возможность использовать огромный материал, который иначе будет беспокоить меня, ибо я не могу потратить достаточно времени, чтобы весь этот материал превратить в романы. Для меня — это одна из наилучших моих вещей, семь из этих историй были созданы в течение последних десяти месяцев… Что же касается возможностей заработка, то, если бы я рассчитывал все это время только на мои романы, я бы уже умер с голоду».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Браки совершаются на небесах
Браки совершаются на небесах

— Прошу прощения, — он коротко козырнул. — Это моя обязанность — составить рапорт по факту инцидента и обращения… хм… пассажира. Не исключено, что вы сломали ему нос.— А ничего, что он лапал меня за грудь?! — фыркнула девушка. Марк почувствовал легкий укол совести. Нет, если так, то это и в самом деле никуда не годится. С другой стороны, ломать за такое нос… А, может, он и не сломан вовсе…— Я уверен, компетентные люди во всем разберутся.— Удачи компетентным людям, — она гордо вскинула голову. — И вам удачи, командир. Чао.Марк какое-то время смотрел, как она удаляется по коридору. Походочка, у нее, конечно… профессиональная.Книга о том, как красавец-пилот добивался любви успешной топ-модели. Хотя на самом деле не об этом.

Елена Арсеньева , Дарья Волкова , Лариса Райт

Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Проза / Историческая проза / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия
Бирон
Бирон

Эрнст Иоганн Бирон — знаковая фигура российской истории XVIII столетия. Имя удачливого придворного неразрывно связано с царствованием императрицы Анны Иоанновны, нередко называемым «бироновщиной» — настолько необъятной казалась потомкам власть фаворита царицы. Но так ли было на самом деле? Много или мало было в России «немцев» при Анне Иоанновне? Какое место занимал среди них Бирон и в чем состояла роль фаворита в системе управления самодержавной монархии?Ответам на эти вопросы посвящена эта книга. Известный историк Игорь Курукин на основании сохранившихся документов попытался восстановить реальную биографию бедного курляндского дворянина, сумевшего сделаться важной политической фигурой, пережить опалу и ссылку и дважды стать владетельным герцогом.

Игорь Владимирович Курукин

Биографии и Мемуары / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное