Читаем Драйзер полностью

Дженни — натура совершенно иного склада, идеалистка и мечтательница. «Эта бедная девушка, которую нужда заставила помогать матери, стиравшей на сенатора, брать у него грязное белье и относить чистое, обладала чудесным мягким характером, всю прелесть которого не выразишь словами. Бывают такие редкие, особенные натуры, которые приходят в мир, не ведая зачем, и уходят из жизни, так ничего и не поняв… И если бы никто не остановил их словами: «Это мое», — они, сияя счастьем, могли бы без конца странствовать по земле с песнью, которую когда-нибудь услышит весь мир. Это песнь доброты. Но, втиснутые в клетку реального мира, такие люди почти всегда ему чужды».

В «Сестре Керри» окружающий героиню реальный мир американской действительности засасывает ее, постепенно подчиняя своим волчьим законам, отнимая у нее простые, но в то же время великие человеческие радости — сочувствие, любовь, материнство. Дженни, подобно Керри, тоже бедна и тоже становится поначалу жертвой обстоятельств — полюбивший ее сенатор Брэндер скоропостижно умирает, когда она ждет от него ребенка. Узнавший обо всем отец выгоняет дочь на улицу. «…Невежество и косность окружающих мешали им видеть в ее состоянии что либо, кроме подлого и злонамеренного нарушения законов общества, и это каралось всеобщим презрением. Ей оставалось лишь избегать косых взглядов и молча переживать происходившую в ней великую перемену».

Уехав из родного города и устроившись работать горничной в Кливленде, Дженни не забывает о родных, она организует переезд к себе матери, братьев и сестер. В доме своих хозяев Дженни знакомится с сыном богатого фабриканта Лестером Кейном, которого привлекают в ней «отзывчивость, доброта, красота и молодость». Но вспыхнувшая любовь не приносит им счастья. Лестер «совершил две серьезнейшие ошибки, сначала — не женившись на Дженни, что избавило бы его от толков и пересудов; а затем — не согласившись отпустить ее, когда она сама пыталась от него уйти». Оставленная Лестером, женившимся на богатой наследнице, Дженни одиноко живет с дочерью, но тяжкая болезнь отнимает у нее дочь. Оставшись одна, Дженни берет на воспитание двух сирот — девочку и мальчика. Тем временем Лестер становится крупным нью-йоркским бизнесменом. В один из своих приездов в Чикаго он заболевает. Последние его дни скрашивает лишь присутствие по-прежнему любящей его Дженни. «Что же дальше? — провожая Лестера в последний путь, думает Дженни. — Она еще не стара. Нужно воспитать своих приемышей. Пройдет немного времени, они оперятся, уйдут от нее, а дальше? Бесконечная вереница дней, один как другой, а потом?..»

Здесь автор ставит последнюю точку, и мы расстаемся с идеалисткой и мечтательницей Дженни Герхардт. В творчестве Драйзера роман этот занимает особое место. В центре внимания писателя — столкновение героини простой и чистой, отзывчивой и доброй с жестокой действительностью буржуазного общества.

Но в том-то и заключается основное отличие Дженни от Керри, что она не только не становится покорной рабыней общества, а вопреки всем жизненным обстоятельствам, вопреки обществу, которое отнимает у нее любимого, создает свой собственный мир, мир доброты и нежности, так непохожий на все, что ее окружало. Обеспеченная Лестером, Дженни могла бы жить в свое удовольствие, наслаждаясь теми обычными мещанскими радостями жизни, к которым так стремилась Керри, — пустыми развлечениями, нарядами. Но глубокая, чистая натура Дженни требует большего, она находит себя в любви к детям, в том, что отдает все свое душевное тепло сначала своей дочери Весте, а после ее смерти — приемным детям. В широком смысле Дженни — положительная героиня, хотя ее деятельность и не выходит за пределы ее собственного замкнутого мирка. Буржуазному обществу нет дела до Дженни, до ее забот. Именно поэтому перед ней стоит этот вопрос: «Что же дальше?»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Браки совершаются на небесах
Браки совершаются на небесах

— Прошу прощения, — он коротко козырнул. — Это моя обязанность — составить рапорт по факту инцидента и обращения… хм… пассажира. Не исключено, что вы сломали ему нос.— А ничего, что он лапал меня за грудь?! — фыркнула девушка. Марк почувствовал легкий укол совести. Нет, если так, то это и в самом деле никуда не годится. С другой стороны, ломать за такое нос… А, может, он и не сломан вовсе…— Я уверен, компетентные люди во всем разберутся.— Удачи компетентным людям, — она гордо вскинула голову. — И вам удачи, командир. Чао.Марк какое-то время смотрел, как она удаляется по коридору. Походочка, у нее, конечно… профессиональная.Книга о том, как красавец-пилот добивался любви успешной топ-модели. Хотя на самом деле не об этом.

Елена Арсеньева , Дарья Волкова , Лариса Райт

Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Проза / Историческая проза / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия
Бирон
Бирон

Эрнст Иоганн Бирон — знаковая фигура российской истории XVIII столетия. Имя удачливого придворного неразрывно связано с царствованием императрицы Анны Иоанновны, нередко называемым «бироновщиной» — настолько необъятной казалась потомкам власть фаворита царицы. Но так ли было на самом деле? Много или мало было в России «немцев» при Анне Иоанновне? Какое место занимал среди них Бирон и в чем состояла роль фаворита в системе управления самодержавной монархии?Ответам на эти вопросы посвящена эта книга. Известный историк Игорь Курукин на основании сохранившихся документов попытался восстановить реальную биографию бедного курляндского дворянина, сумевшего сделаться важной политической фигурой, пережить опалу и ссылку и дважды стать владетельным герцогом.

Игорь Владимирович Курукин

Биографии и Мемуары / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное