Гонщик мгновенно напрягся. Ощущение было такое, что он смотрится в зеркало: машина, внутри водила; глаза бегают из стороны в сторону, вверх-вниз. Совершенно не вписывается в обстановку. И ни единой причины, по которой эта машина должна стоять там, где сейчас стоит.

Тут его внимание привлекло резкое движение внутри магазина: все произошло стремительно — мозаика соберется в сознании позднее. Он заметил, как Силач повернулся к Бланш; судя по движению губ, сказал ей что-то. Потом Гонщик увидел, как Силач падает, в то время как Бланш выхватывает пистолет и стреляет, прежде чем упасть на пол самой. Кок, тот, кто все спланировал, целится в нее чуть не в упор.

Гонщик все еще думал: «Какого хрена?» — когда Бланш вылетела из магазина с сумкой денег и закинула ее на новенькое заднее сиденье.

— Гони!

И он погнал. Рванул с места, играя педалями газа и тормоза, проскользнул между грузовиком «Федерал экспресс» и «вольво», за задним стеклом которого рядком устроились дюжины две кукол, а на номерном знаке было выведено «Звездолет Урса»,^{14} и не испытал ни тени удивления, увидев, что «шевроле» спокойно тронулся следом, в то время как «вольво» влетел в стоявшие на тротуаре мусорные баки у магазинчика грамзаписей.

Да, не лучшая встреча ожидает здесь астронавтов — жители этой планеты неприветливы.

«Шевроле» долго не отставал: парень, что их преследовал, и впрямь классно управлял автомобилем. Сидящая рядом с Гонщиком Бланш вытаскивала из спортивной сумки пачки купюр и трясла головой, не переставая повторять: «Вот ведь вляпались в говно! Вот говно!»

Спасли их — как и прежде многих спасали — спальные пригородные районы. Отыскав дорогу в примеченный заранее квартал, Гонщик круто свернул на тихую улочку; ударил по тормозам раз, еще раз и еще, так что к радару контроля скорости машина подплыла на старых добрых двадцати пяти милях в час. Не зная дороги и не желая потерять след, преследователь несся за своей добычей, набирая скорость. В зеркало заднего вида Гонщик наблюдал, как местные полицейские взяли его в кольцо. Патрульный отряд выкатился откуда-то сбоку; первым ехал полицейский на мотоцикле. Ребята в участке будут пересказывать эту историю еще целый месяц.

— Блядство какое, — послышался голос сидящей рядом Бланш. — Да здесь просто куча денег! Гораздо больше, чем должно было. Наверное, с четверть миллиона. Вот говно!

8

Еще не привыкшим к городу юнцом он часто шатался вокруг киносъемочных павильонов, подобно многим другим юнцам и лицам более зрелого возраста. Но интерес Гонщика приковывали не звезды в лимузинах и не актеры попроще, подъезжающие на «мерседесах» и «БМВ»; он был очарован видом парней, что разъезжали на «харлеях», мощных тачках и тюнингованных пикапах. Гонщик, как всегда, оставался в сторонке, был тише воды, ниже травы. Вел себя словно тень. Вскоре он прослышал об одном гриль-баре, облюбованном этими ребятами, в самом что ни на есть сомнительном районе Голливуда, и принялся околачиваться там, забросив киностудии. Как-то на второй неделе, посреди дня, Гонщик, подняв взгляд от своей выпивки, увидел, как у другого конца барной стойки пристраивается Шеннон. Бармен поздоровался с ним, окликнув по фамилии, и подал кружку пива и стопку виски — чертовски быстро, не успел Шеннон и сесть.

Никто не называл Шеннона по имени. Оно упоминалось лишь в титрах на киноэкране, и то ближе к концу. Все утверждали, что Шеннон приехал в город откуда-то с юга, из сельской местности, где кругом холмы. Шотландско-ирландское происхождение, столь обычное для обитателей подобных мест, угадывалось и в чертах, и в цвете лица Шеннона, и в его голосе. И все же больше всего он походил на рубаху-парня, неотесанную деревенщину из Алабамы.

А еще он был лучшим водителем-каскадером.

— Не забывай подливать, — сказал Шеннон бармену.

— Думаешь, я сам не знаю?

Он осушил одну за другой три кружки пива и успел опрокинуть столько же стопок старого доброго бурбона, пока Гонщик набирался мужества, чтобы подойти поближе. На четвертой стопке, не донеся ее до рта, Шеннон замер, заметив стоящего рядом паренька.

— В чем дело, малыш?

Парнишка немногим старше, подумал он, чем те, что едут сейчас по домам в школьных автобусах.

— Я хотел угостить вас.

— Неужели?! — Шеннон опрокинул следующую стопку и аккуратно поставил стаканчик на стойку. — Да у тебя на башмаках подметок-то почти не осталось. Одежда выглядит ненамного лучше, и, держу пари, этот рюкзак за плечами едва ли не единственное, что у тебя есть. По-моему, с мылом ты не дружишь и, наверное, не ел последние день-два. Ну что, я прав?

— Да, сэр.

— И при этом ты желаешь угостить меня?

— Да, сэр.

— Ты далеко пойдешь в Лос-Анджелесе! — объявил Шеннон, одним махом выпивая кружку пива. Потом подозвал бармена — тот явился сию же минуту. — Налей этому юноше все, что он захочет, Эдди. И распорядись, чтобы с кухни принесли бургер, двойную порцию жареной картошки и свежий салат.

— Понял.