Читаем Достичь горизонта полностью

— Ориентировочно через неделю, плюс-минус день, мы запускаем процедуру копирования со старого ядра. — отвечал Рубен, маня группу за собой в один из множества плохо освещенных коридоров без дверей, что уходили в глубины комплекса через каждые метров пять по ходу движения группы. Стук каблуков дорогих туфель эхом отражался от стен огромного помещения.

— Достаточно быстро, не находите? — проскрипел явно прокуренным голосом седой крупный мужчина в военной форме с солидным количеством знаков отличия по всей груди. Обращался он явно ко всем остальным. — Напомните, уважаемый, когда это вы начали строить эту махину?

— Я свои сумасшедшие ручонки приложил только недавно. — совершенно не смутившись отвечал ученый. После таких смелых слов многие из делегатов улыбнулись, прекрасно осознавая, что этот молодой человек умеет говорить честно и на понятном им языке, а не только сыплет расплывчатыми заумными формулировками, как многие из его братии.

— Лев Иакович, помилуйте, — обратился к седому военному чей-то молодой голос из толпы. — Мы курируем со своей стороны этот проект не так давно, но ведь проверки ничего не выявили.

— Перебью вас. — Рубен остановился, вся группа замерла в ожидании. — Давайте вспомним как все начиналось и к чему привело, если кто-то подзабыл. — голос ученого налился сталью, что нехарактерно для людей его профессии. — Когда молодая студия, не вспомню уже названия, два года назад начала разработку своей игры, никто этому не придал значения. Программирование ИИ шло через слияние, что тоже не ново, хоть и не безопасно. Когда их успехи превзошли все возможные пределы, заинтересованность всех вас и биотек в частности… Мы успели первыми. — голландец победно улыбнулся, не обременяя присутствующих и так известными истинами. — Армия, айти корпорации, научные содружества. — он указывал рубящими движениями раскрытой ладони на людей из группы.

— Интерес у каждого свой, не спорю, но по-отдельности мы не достигнем даже тех результатов, что есть сейчас. Пройдемте дальше.

Делегация двинулась за ученым. В коридоре по ходу движения автоматически загорались белые лампы, позволяя не споткнуться о вездесущие кабели и груды строительных материалов. Никто из присутствующих не спешил задавать новых вопросов, ведь Рубен Галинкаф — уважаемый ученый, настоящий вундеркинд, пока не признанный гений, и уж если начал говорить, то никто не встревал. Каждый из присутствующих был так или иначе знаком с этим молодым дарованием от мира нейробиологии.

— Если коротко, — продолжил ученый — раньше мы практически вручную писали алгоритмы и паттерны для ИИ и нейросетей. С помощью широкой выборки через глобальную сеть, машины могли учиться сами, человеку нужно было лишь корректировать и направлять процесс. Это как невмешательство в развитие ребенка, только поддержка и некоторые ограничения для его же безопасности.

Группа вышла из технического тоннеля и попала в белые коридоры основной части комплекса. Петляли не долго, но не знающему человеку выбраться отсюда самостоятельно почти невозможно. Рубен сделал это специально, чтобы позлить вояк. Он их никогда не любил. Людей в принципе недолюбливал, но людей в форме особенно. Сам уж не помнит почему так.

— Вот мы и на месте. — сказал ученый, как только группа вышла в просторную сквозную комнату с диванчиками и низкими столиками. — Рассаживайтесь пожалуйста. Через выданные вам коммы можете заказать что-нибудь перекусить или выпить, а я буду кофе.

Рубен подошел к стойке самообслуживания и налил себе бодрящий напиток в пластиковую белую кружку, развернулся к делегатам и немного подождал, пока все закончат.

— ИИ не может иметь души. — продолжил он прерванный монолог, снова обратив всеобщее внимание на себя. — Не может испытывать настоящих эмоций, переживать, сочувствовать, любить. До некоторого времени машины не могли даже понимать нашу речь в привычном представлении. Только алгоритмы, строгое программирование, никакой самодеятельности без должного контроля.

Рубен покачал головой, сделал шумный глоток из кружки, чуть не обжегшись, зашагал вдоль стены, по кругу помещения. Все внимательно за ним следили, навострив уши, ведь никто из делегатов по большому счету не понимал до конца, как же всё-таки работает загадочная технология слияния, позволяющая превратить машину и человека в нечто единое, не разделимое более без последствий, совершенное.