Читаем Досье Дрездена полностью

Водолазка-Вожак всмотрелся в снег, и я увидел, как взгляд его скользит по цепочке следов, оставленных Молли в самом начале конфликта. Потом он зашарил взглядом по сторонам, и я буквально увидел мысли, роящиеся у него в голове. Цепочка чуть припорошенных снегом, неровных — Молли пятилась задом — следов внезапно завершалась двумя совершенно четкими отпечатками рубчатых подошв. Единственная находившаяся в поле зрения Молли оказалась иллюзией — следовательно, настоящая Молли не могла не находиться где-то рядом, поддерживая оставшиеся иллюзии вокруг него. Где она могла стоять, а?

Самым логичным местом для поиска казались, естественно, два последних отпечатка на снегу.

Водолазка-Вожак не спеша снял с пояса один из мешочков, прошептал что-то, едва не касаясь его губами, и отточенным движением, без видимого усилия подкинул в воздух. Мешок описал в воздухе дугу и упал в снег в паре дюймов от невидимых ног моей ученицы.

— Эх, — с сожалением вздохнула Леа. — Жаль. У нее был неплохой потенциал.

Я испепелил свою крестную самым свирепым из всех своих взглядов и бросился вперед.

Мешок начал светиться неприятным желтым, как моча, светом.

С Морти у меня получилось. Почему бы не получиться еще раз?

Я налетел на Молли, сосредоточил все свои мысли на том, как ее защитить, и почувствовал, как проникаю в нее весь, от ног до макушки (что вообще-то кажется бессмыслицей, с учетом того, что я намного выше ее, — вот вам еще пример того, что законы физики не обязательно применимы к духам).

Я вдруг ощутил себя безмерно утомленным, испуганным и одновременно эйфорически возбужденным. Я ощутил как пляшут в моем сознании образы разнообразных иллюзий, требующих полной сосредоточенности. Ноги болели от напряжения и усталости. Ребра болели. Болели лицо и плечо.

А потом я едва не задохнулся, пытаясь понять, что со мной, черт подери, происходит.

«Это я, детка, — подумал я как мог громче. — Не сопротивляйся мне».

Не знаю, что именно должно было произойти с мешком, но времени выяснять у меня не оставалось. Я поднял левую руку и направил в нее всю свою волю.

— Defendarius, — пробормотал я.

Вокруг нас с Молли вдруг засиял шар голубой энергии.

Мешок светился все ярче и наконец вспух шаром ослепительного белого цвета, ярким, как микроскопический атомный взрыв. Он ударил по нашему голубому шару с силой биты, врезающей по бейсбольному мячу. Голубой шар отлетел в воздух — вместе с нами, разумеется. Растопырив руки и ноги, я изо всех сил пытался удержать защитное поле. В отсутствие моего любимого браслета-оберега я не знал, как долго мне удастся это делать.

Шар врезался в машину и отлетел от нее в стену дома. При этом мы кувыркались как безумные, однако наши растопыренные руки-ноги не дали нам размозжить нашу общую голову о стенки шара. В конце концов мы остановились в углу стоянки, я оглушенно огляделся по сторонам и увидел, что иллюзии Молли исчезли и виноват в этом я. Защитное поле отрезало от них Молли, лишив возможности поддерживать их своей энергией.

Я поднял взгляд, увидел, что «водолазки» всей толпой приближаются к нам, и убрал поле, приземлившись на четвереньки. Сосредоточившись еще раз, я взмахнул рукой слева направо, пробормотал заклинание, и между нами и нехорошими парнями снова встала стена голубого огня.

Один из них презрительно фыркнул и спокойно шагнул в огонь.

Как я, кажется, уже говорил, я не слишком силен по части наведения иллюзий.

Зато по части огня я силен.

«Водолазка» даже не вскрикнул. Просто не успел. Когда огонь по-настоящему силен, вы не чувствуете жар. Ваши нервы сгорают, и все, что вы чувствуете, — это отсутствие сигнала от них. Вам становится холодно.

Он умер в огне, и он умер, замерзая. Головешка, выпавшая из огня назад в толпу, мало напоминала человека.

Что ж, это наконец привлекло их внимание.

Я стоял, удерживая остальных «водолазок» огнем. Жар растопил снег с асфальта, потом и сам асфальт начал пузыриться и плавиться, превратившись в полосу раскаленного битума. Такие фокусы требуют тяжелой работы, но чего-чего, а этого я никогда не боялся.

«Гарри, мне не хватает пространства», — услышал я мысль Молли, едва различимую сквозь застилавшие все усилия, необходимые для поддержания огня.

Я стиснул зубы. Это было все равно что пытаться удержать до ужаса тяжелую дверь, на которую с другой стороны навалилось полдюжины друзей. Ощущение немного непривычное, но я отмел его в сторону, как и нараставшую усталость. Я не мог отвлекаться на мелочи — без полной концентрации мне не удалось бы продолжать сдерживать «водолазок».

Нехорошие парни снова удивили меня. Они явно знали то, что мало-мальски серьезные магические усилия не могут поддерживаться долго. Они не стали рисковать, посылая людей в огонь. Вместо этого они поступили мудро.

Они просто ждали.

Огонь полыхал еще минуту, потом еще одну, а когда заклятие начало слабеть, мое внимание привлекло еще кое-что.

Мигающие синие огни на соседней улице.