— Он заклинатель, — объяснил я. — Чернокнижник. Средненьких способностей и большого самомнения. У него имеется несколько незнакомых мне приемов кинетомантии — благодаря этому он и перемещается так быстро. И еще некоторое умение залезать в чужие мозги — совсем слабенькое, если ему для грязной работы приходится подбирать подростков.

— Тебя послушать, так он мелкая сошка... вроде угонщика или кого такого.

— По большому счету так оно и есть, — согласился я. — Мелкая шушера. Этакий Феджин.

Фиц нахмурился.

— Это который из книжки? Из Диккенса? Как ее... «Оливер Твист»?

Я удивленно заломил бровь. Парень-то начитанный. Таких в его кругах немного. Да и большинство тех, кто читает, ограничиваются по большей части детскими книжками и комиксами. Мало кто доходит до Диккенса, разве что те, кто попал на дно, вылетев из старших классов. А я готов был побиться о заклад, что Фиц в старшие классы не ходил.

Он решал за себя сам, и он обладал по меньшей мере толикой магических способностей. Возможно, этим объяснялось то, что именно он руководил этими мальчишками. Этим — да еще очевидным здравым смыслом. Вероятно, он начинал — пока чисто инстинктивно — учиться противостоять той магии, что практиковал на нем лысый Аристид. Этот говнюк явно орудовал с его сознанием. Любого, кто не подчинялся ему с рабской покорностью, Аристид до поры до времени использовал бы в качестве младшего командира, параллельно изыскивая способ избавиться от него с наибольшим толком для дела... ну или по крайней мере без лишнего шума.

Что-то очень мне не нравились Фицевы перспективы.

— Вроде того, — подтвердил я.

Фиц устало привалился к стене и закрыл глаза.

— Я никому не хотел зла, — сказал он. — Я ведь никого из тех людей даже не знаю. Но он так приказал. И им всем, всем пришлось это выполнять. А я не мог... не мог позволить им стать просто убийцами. Ведь кроме них... Они...

— Они — твои, — негромко произнес я. — Ты за ними приглядываешь.

— Ведь должен хоть кто-то, — кивнул Фиц. — На улицах ведь как... никогда легко не приходилось. А где-то с полгода... совсем плохо стало. Нет, правда. Их по ночам иногда видно. Тени. — Его снова начала бить дрожь, а голос понизился до шепота: — Они забирают людей. Те, кого некому защитить, — исчезают, и все. Вот...

— Лысый, — тихо произнес я.

— Он одного из них убил, — прошептал Фиц. — Прямо на моих глазах. Я сам видел. Тот казался человеком, но когда его убили, он... Он просто растекся, правда. — Он тряхнул головой. — Может, я все-таки сошел с ума? Господи, это было бы даже легче.

— Ты не сошел с ума, — сказал я, — но попал в дурную историю.

Взгляд у мальчишки потух окончательно.

— Чего еще нового скажешь?

— Ох, — пробормотал я. — Можно подумать, у меня и без того дел мало было...

— Чего?

— Так, ерунда. Слушай, парень. Возвращайся к автоматам сегодня вечером, в одиннадцать. К этому времени на улицах стихнет. Я буду ждать тебя там.

В глазах его не отразилось ровным счетом ничего.

— Зачем?

— Затем, что я собираюсь тебе помочь.

— Сумасшедший, воображаемый, невидимый голос-галлюцинация, — вздохнул Фиц. — И он собирается мне помочь. Приплыли.

Со стороны цеха вдруг послышался дребезжащий металлический звон, отдавшийся эхом по всему зданию.

— Что, пора на урок? — спросил я.

— Нет. Аристид заставил нас следить за будильником. Говорит, это ему важно для работы. Звенит за пять минут до рассвета.

Я почувствовал, как цепенеет моя спина.

— Пять минут?

Фиц пожал плечами:

— Ну, может, семь. Или две. В этом роде.

— Блин-тарарам! — выругался я. — Правду говорил Стю: время тут просто само утекает. Так, значит, в одиннадцать у сугроба с автоматами, Фиц.

Он хмыкнул.

— Конечно, Харви. Или как тебя там, — устало произнес он.

Старые книги и старые фильмы. Черт, я не мог не помочь этому мальчишке.

Я повернулся и, стиснув зубы, пронзил по дороге несколько стен и вывалился на улицу. Небо почти окрасилось голубым, а на востоке, над озером Мичиган, светлело на глазах багровое зарево рассвета. Стоит ему сделаться оранжевым, а потом и желтым, и от меня останется одно воспоминание.

Пять минут. Или семь. Или две. Столько времени у меня оставалось на то, чтобы отыскать безопасное место. Я прикинул в уме план Чикаго, перебрал в уме ближайшие возможные убежища и выбрал единственное, куда мог добраться за несколько минут со всеми своими штучками в духе Ночного Змея и ему подобных.

Может, я еще и успею. И может, это и спасет меня от рассвета.

Я стиснул зубы, еще раз сверился со своей памятью и, говоря образно, бросился туда.

Я надеялся только, что не опоздал.

Глава четырнадцатая

Подавляющее большинство людей, верящих в существование магии, полагают, будто она подчиняется раз и навсегда заданным законам. На деле все не так: законы эти гибки, они меняются в зависимости от времени, места, поры года и устремлений того, кто их применяет. Магия не является живым, разумным существом, однако чем-то вроде собственной души она все-таки обладает. Она растет, развивается — и в любом случае меняется.