Пару секунд я смотрел ему вслед, потом тоже повернулся и поспешил за едва различимыми сквозь метель фигурами стрелков, пытаясь на ходу прикинуть, сколько времени у меня в запасе до того, как лучи рассвета окончательно меня уничтожат.

Глава тринадцатая

Нехорошие парни двинулись дальше пешком, и я последовал за ними.

— Эй вы! — произнес один из них. Его отличала юношеская худощавость, по бронзовой коже его можно было бы принять за индейца, хотя курчавые рыжие волосы и нос картошкой свидетельствовали об обратном. А еще глаза очень странного оттенка карего — такого светлого, что казались почти золотыми.

— Чего, Фиц? — переспросил другой.

— Заткнись! — перебил его Фиц. — Дай сюда свою штуковину.

Тот послушно протянул ему автомат. Фиц ловко отстегнул рожок, передернул затвор, выбросив находившийся там патрон, и сунул все это в сугроб на обочине — вместе с собственным оружием.

— Какого хрена? — удивился обезоруженный стрелок и легонько толкнул Фица в грудь.

Фиц врезал ему кулаком по физиономии с такими силой и быстротой, что это удивило даже меня — а уж я-то повидал драк на своем веку. Тот плюхнулся в снег и остался сидеть, ощупывая руками сломанный нос.

— Некогда тупить, — буркнул Фиц. — Ну-ка все, гоните пушки. Или хотите объяснить ему, зачем пытались упечь нас всех за решетку?

Остальные отнеслись к этому без особой радости, но оружие отдали. Фиц разрядил все, сунул в сугроб и приказал хорошенько забросать снегом.

— Но это же глупо, чувак, — сказал один из юнцов. — Если хоть один из этих волков нападет на наш след, нам будет нечем обороняться.

— Если хоть один из этих волков проследит за нами, нам на хвост сядет Леди-Оборванка, а против нее никакие автоматы не помогут, — огрызнулся Фиц. — Утрамбуйте снег как следует. А теперь разгладьте. — Он повернулся к типу, которого только что ударил, и сунул ему в руки комок чистого снега. — Приложи к носу. Надо остановить кровь. Не стоит оставлять за собой кровь, если только есть такая возможность.

Сидевший в снегу юнец выглядел изрядно напуганным и послушно исполнил все, как велел Фиц.

— Что делаем? — поинтересовался другой стрелок. Ростом он был ниже остальных и говорил не вызывающе — просто спрашивал.

— Тачка угнана. По ней нас не найдут, — объяснил Фиц, отряхивая руки от снега. — Даже если завтра наступит весна, сугроб растает не раньше, чем через несколько дней, — значит, оружие найдут тоже не сразу. Если повезет, их вообще друг с другом не свяжут.

— Это когда еще будет, — пробормотал коротышка. — А мне хотелось бы типа до утра дожить.

Фиц почти улыбнулся:

— Хочешь разгуливать по улицам гребаного Чикаго с оружием в руках? С тачкой у нас еще была возможность его спрятать. Но не здесь.

Коротышка понимающе кивнул:

— Но хоть нож-то я могу себе оставить?

— Не на виду, — ответил Фиц и склонил голову набок, прислушиваясь. Вообще-то в ночном Чикаго сирены — дело заурядное, но на этот раз они сделались громче, ближе, выделившись из общего фона ночных шумов. — Пошевеливайтесь, ребята.

Фиц сунул руки в карманы своего не по сезону легкого пальтишка и зашагал прочь. Остальные потянулись за ним.

Я шел рядом с Фицем, изучая его. Поведение этого парня после боя произвело на меня даже больше впечатления, чем непосредственно во время схватки. Направить автомат в нужную сторону и нажать на спусковой крючок — дело нехитрое, это любой дурак может. А вот сохранять спокойствие и рассудительность сразу после автомобильной аварии, взвешивать возможные последствия, принимать оптимальные решения, преодолевая при этом сопротивление подчиненных, — такое дано не каждому. При том, что нападение было осуществлено достаточно дилетантски, глупым я бы его не назвал, и действия Фица в условиях, сложившихся в результате внезапного вмешательства в его планы сэра Стюарта, представлялись настолько идеальными, насколько это вообще возможно.

Фиц продемонстрировал отменную сообразительность в сложной обстановке, показал себя прирожденным лидером, и у меня сложилось неприятное впечатление, что он не наступит на одни грабли дважды. Он сделал все, что от него зависело, чтобы убить нескольких самых близких мне людей. Наличие мозгов и решительность — я даже не знал, что тут опаснее. Да, его необходимо нейтрализовать при первой возможности.

Так я шел за ними по морозу, которого больше не ощущал, попутно практикуясь в искусстве исчезания. Я запрыгивал вперед, потом назад, к ним за спину, потом вправо, потом влево — и все это время старался не обращать внимания на светлеющее небо.

Очень меня что-то напрягало в этом рыжеволосом парне.

Ведь знал он, что копы уже в пути, сигнализация верещит как резаная, знал, что его спутники обескуражены и изранены, так какого черта он не пожалел нескольких драгоценных секунд на то, чтобы разрядить оружие? В условиях, когда каждое мгновение на вес золота? Зачем он это сделал?