Читаем Дорогой судьбы полностью

Наташа задумалась, перебирая в памяти дни, когда же она болела в последний раз. Это оказалось довольно сложно так как приобретя хорошую регенерацию, она как и Павлик перестала абсолютно болеть. Но потом в её памяти всплыла прошедшая зима, когда она по необъяснимым причинам слегла и почти неделю провалялась в постели.

– Да, были! – подтвердила она. – Можно сказать не так давно, прошедшей зимой.

– Вот! – довольно воскликнул доктор. – Это были первые признаки формирования дополнительного способа дыхания под водой свойственного нашему виду. Я так понимаю у вашего сына, они как раз уже окончательно сформировались к тому времени? – спросил женщину врач.

– Да, кажется… – пытаясь вспомнить, подтвердила она его догадки.

– А у вас значит, это произошло с запозданием на несколько месяцев, – подытожил он. – Любопытно… – задумчиво проговорил доктор Варт, вставая со стула и убирая его на своё место. – Ну что же, пока отдыхайте.

– Что с моим сыном, доктор? – успела спросить Наталья до того, как мужчина покинул палату.

– Не беспокойтесь, на сколько мне известно, с ним всё хорошо, он с отцом. Я сегодня же сообщу Риктену о том, что вы пришли в сознание, и думаю они вас скоро навестят.

– Спасибо, – поблагодарила доктора женщина, а он слегка улыбнувшись в знак поддержки, кивнул головой и открыв дверь, вышел.

После ухода доктора, в палату вошёл мужчина, судя по одежде медработник. Он катил за собой тележку с подносом, на котором расположились тарелки с едой. Мужчина поставил перед женщиной специальный столик и начал расставлять на нём тарелки.

Почувствовав запах пищи, Наташа неожиданно поняла насколько она проголодалась.

– Скажите, а вы случайно не знаете, сколько времени я была без сознания? – спросила он медработника, взяв со стола стакан наполненный апельсиновым соком и делая глоток.

– Трое суток, – немедля ответил он.

Услышав его ответ, женщина, едва не поперхнулась глотком отпитого из стакана сока.

– Надо же, как долго, – пробормотала. Но отбросив свои терзания, с жадностью принялась за предложенную еду, решив, что подумает об этом позже.

После сытной трапезы, сон вновь сморил её. Так Наташа просыпалась ещё раз, ела, и вновь засыпала. «Снотворное что-ли какое подмешивают», – подумала она, в очередной раз улетая в объятия морфея.

46.

На следующее утро, после сытного завтрака, Наташа лежала в кровати, прикрыв глаза и размышляя о событиях произошедших с ней за последнее время, когда до её слуха донёсся едва уловимый шелест отворяемой двери. Находясь в лёгкой прострации, женщина не торопилась открывать глаза, чтобы посмотреть, кто на этот раз пожаловал в её апартаменты. «Опять доктор… или медработник…», не спеша плавали в голове мысли. Но спустя несколько долгих секунд, Наташа поняла, что в её палате слишком тихо для этих посетителей, поэтому ей всё же пришлось разомкнуть веки, чтобы узнать кто навестил её в этот раз и увидела мнущихся в дверях Риктена с Павликом. Лишь только малыш заметил, что мать приоткрыла глаза, он тут же бросился к её кровати с радостным криком: – Мама! Как хорошо, что ты проснулась!

От радости Наташа приподнялась на кровати и протянув к сыну руки, наклонилась чтобы приобнять подбежавшего ребёнка. Она с некоторым трудом его приподняла и усадила рядом с собой, целуя в обе щеки. От этих нежностей на лице мальчика отразилось чистое не прикрытое ни чем счастье.

– Ну рассказывай, мой храбрый воин, – ласково обратилась она к мальчику, – Как у тебя дела?

И Павлик взахлёб, поведал ей о том, что нового он открыл для себя за последние три дня. Как ему нравится у папы, и как он уже успел пообщаться с новыми бабушкой и дедушкой. А так же о том, что он скоро полетит с ними знакомиться на другую планету. Казалось, что ребёнок совершенно забыл всё плохое, что произошло с ним несколько дней назад. Детский ум отринул все ужасы заточения и погрузился в новые удовольствия, что дарила ему жизнь, не давая тянуть за собой старые воспоминания.

По началу, Наташа с радостью слушала ребёнка, но чем дальше он продолжал говорить, тем тяжелее становилось ей и тоска железным обручем, с каждым произнесённым словом, всё сильнее сдавливала сердце. Она пыталась держать лицо, но улыбка постепенно становилась всё тусклее и тусклее. И в ней уже не было той изначальной радости, что отражалась на лице женщины в первые мгновения, как только она увидела Павлика. Осознание скорого расставания, медленно убивало женщину.