Читаем Дорогой судьбы полностью

– В соседнем ущелье прорвало плотину. Вам велели готовиться. Просили передать, что основной поток воды нас не коснётся, но краем может зацепить.

– Чёрт! – выругался в сердцах Куприн, думая о том, на сколько неудачное стечение обстоятельств выпало на его голову.

Полковник пытался собраться с мыслями, просчитывая, что необходимо предпринять в сложившейся ситуации, когда на глазах у всех Риктен Крейден резко побледнел и схватился за голову.

– Святая Севера, – произнёс севериец. – Что это?

В голове мужчины били барабаны у него складывалось ощущение, что кто-то настойчиво пытается вскрыть его черепную коробку, настолько невыносимой была возникшая ниоткуда боль. Она поглощала сознание Риктена, билась пульсом в его голове. Мужчину продолжали скручивать спазмы, до тех пор пока в его мир не ворвался знакомый и уже такой родной детский голос, каким-то неведомым образом сорвавший поставленный северийцем блок.

– Папа, папа! Спаси нас!

И перед глазами Риктен всплыла ужасающая картина, которую неосознанно смог передать Павлик: закрытое темное помещение, больше, чем наполовину наполненное водой и находящиеся в нём люди.

Часы на стене показывали 16:20

Мужчина поспешил отозваться:

– Павлик, сынок, ты где?

– Сейчас, подожди, спрошу у мамы, – услышал мужчина в своей голове ответ, немало его удививший.

– Папа, – появился мальчик вновь, через некоторое время, – Мама говорит мы у реки в бункере номер четыре, под землёй.

Риктен ничего не понял, поэтому велел сыну:

– Сынок, подожди, я сейчас вернусь, – и вынырнул из транса. Оглядев просветлевшим взором застывшую вокруг компанию, остановил свой взгляд на командующем и спросил:

– Бункер у реки номер четыре, под землёй. Это вам о чём-нибудь говорит?

Сначала Командир части посмотрел на северийца немного ошарашено, а потом до него стал доходить смысл вопроса и интенсивно закачав головой в знак согласия он произнёс вслух.

– Да! Это заброшенные ангары у реки, там хранили всякий хлам из старых лабораторий, в каждом из них есть подземный бункер. И даже кажется ангар под номером четыре.... – чем дальше говорил командующий, тем сильнее вытягивалось от удивления его лицо. – Но как вы узнали? – был заключительный вопрос.

– Это сейчас не важно! – ответил Риктен. – Нам срочно нужно туда! Покажете дорогу? – спросил он полковника.

– Да! Конечно! Едем! – подтвердил тот. – Ты едешь с нами, сказал Куприн солдату, сообщившему весть о возможном затоплении.

– Да, товарищ полковник! – отдал честь по военному рядовой.

А Риктен вышел на связь с сыном сообщив, что скоро будет.

44.

День 16 (Ближе к вечеру)

До потолка бункера оставалось сантиметров тридцать. В его темноте над водой держались три головы: две женских и одна детская. Женщины вцепившись под водой в края лестницы, ещё пытались на ощупь ставить ноги на её ступени. Мальчика Наталья посадила на подножку повыше и старалась держаться на плаву около него. Прошло минут десять с того момента, как они смогли через Павлика выйти на связь с Риктеном, а вода уже затопила большую часть пространства остававшегося на тот момент свободным. И, если по началу ещё имелась надежда, что их успеют вытащить, то сейчас Маргарита с Наташей перестали тешить себя напрасными иллюзиями и с затаённым страхом ожидали неизбежного. Их слёзы успели иссякнуть, паника, захлестнувшая их было по началу, прошла. Осталось только спокойствие и ожидание неотвратимой гибели. Наташа пыталась давать наставления сыну, стараясь подготовить его к тому, что он на некоторое время останется в одиночестве.

Павлик, ты не должен бояться, когда вода полностью затопит бункер, – тихо говорила Наталья, и отступившие было эмоции с новой силой нахлынули на неё. Но женщина, боялась в этот момент проявить слабость и ещё больше напугать мальчика, поэтому сделав тяжёлый вдох, она с трудом, но всё же смогла побороть поднявшуюся истерику и продолжила:

Когда воздуха не останется, мы с бабушкой не сможем уже быть рядом с тобой. Но ты должен оставаться сильным, держаться за лестницу и ждать папу. Ты меня понял? – спросила Наташа испуганного ребёнка.

– Да, понял, – ответил ей Павлик.

– И всегда помни, что мы с бабушкой очень тебя любим, – сказала женщина, глотая вновь навернувшиеся слёзы. – Мама, – продолжила она поворачиваясь в гнетущей темноте к Маргарите и впервые называя её полным словом, – Прости меня за всё!

Её прощальные слова с горечью растворились эхом в звуке падающей с потолка воды.

– Глупая моя девочка, – ответила ей Маргарита. – Мне не за что тебя прощать. Ты даже не представляешь сколько счастливых минут ты подарила мне после смерти моей первой дочери. Если бы не вы с Павликом, возможно меня уже давно не было бы в живых. Спасибо тебе за то, что ты тогда появилась в нашей жизни. За это время ты стала для меня родной, и я тебя очень люблю. Я ни сколько не виню тебя в том, что произошло. Отчасти я сама виновата в случившемся. Я ведь тоже не смогла разглядеть во Владимире его гнилое нутро. Так что видимо это судьба. И я приму свою судьбу покорно, зная, что наш Павлик будет жить.