Читаем Дороги. Часть первая полностью

Но он же нормальный, хороший человек на самом деле. Все мы грешны, подумала Ильгет. У каждого свои тараканы. Он поймет... на Квирине он поймет все, поймет, как заблуждался, покается. Может быть, он даже попросит прощения у Арниса. Ильгет стало тепло от этой мысли, как было бы хорошо, Арнис приходил бы на семейные праздники – просто как друг. Они могли бы даже подружиться с Питой. Арнис простит свою боль, он сможет простить. Какое это было бы счастье...

– Ничего, – сказала она, – как-нибудь все устроится. Теперь уже все будет хорошо.

Глава 8. Когда дом превращается в клетку.

Лири и Данг встретили Ильгет на церковном дворе. Радостно обнялись – сегодня хотелось только обниматься со всеми. Ильгет жадно смотрела на друзей. Данг, казалось ей, стал выше и бледнее, правой рукой, уже почти полностью выросшей, действовал вполне уверенно. Лири протянула ей тяжелый, завернутый в белоснежное одеяльце, кулек.

– Вот он, видишь? Анри...

Ильгет вгляделась в личико младенца. Маленький Андорин родился, когда она была еще на Ярне. Данг только-только начал ходить после тяжелого ранения, даже не смог принять новорожденного на руки, но при родах присутствовал. Лири позвонила Ильгет сразу же после того, как та прибыла на Квирин. Поздравив с возвращением и поболтав всласть о Ярне и о квиринских делах, сказала.

– Иль, я тебе еще чего звоню... хотела тебя попросить – будь крестной для нашего Анри.

– Так ему ведь уже сколько, подожди...

– Три месяца.

– Вы до сих пор не окрестили?! – Ильгет знала, что на Квирине чаще всего крестят ребенка сразу после рождения, как можно скорее.

– Тебя ждали, – тихо сказала Лири, – я хочу, чтобы ты... хорошо?

– Ну ты даешь, – Ильгет была поражена. За что такая честь? Как будто у Лири мало друзей на Квирине... – Ну конечно. Я согласна.

– И еще... – Лири поколебалась, – Иль, спасибо тебе. По-хорошему, конечно, надо было бы вечеринку устроить... Но сейчас как-то...

– Подожди, я не поняла, за что спасибо-то?

– За Данга, – тихо сказала Лири. Ильгет вдруг вспомнила все... развороченная черная рана, спекшиеся внутренности, под огнем торопливо наложенная повязка, и тяжесть бесчувственного тела, и грохот, дым, ужас, отчаяние оттого, что кажется, не удастся дотащить, что нет больше сил, что невозможно это, но еще более невозможно оставить его тут... Но это все было так давно, так невероятно давно, столько времени прошло с тех пор, кажется, годы прошли, что Ильгет уже успела позабыть, и сейчас не поняла сразу, за что благодарила ее Лири. Теплое чувство разлилось внутри. Ильгет почувствовала удовольствие – вот за это она действительно была довольна собой. Она реально сделала что-то хорошее, не сомнительное, а по-настоящему хорошее дело, спасла человеку жизнь, спасла любимого, мужа Лири, отца маленькому мальчику. Она невольно улыбнулась.

– Не за что, Лири. Сочтемся как-нибудь.

– Ага... Иль, значит, договорились насчет крещения?

Теперь Ильгет держала на руках Андорина, маленького квиринца, родившегося вместо того, другого, который погиб (и ни сына, ни дочки в мире не оставил еще), ребенок очень серьезно рассматривал ее темными отцовскими глазенками, временами помаргивая. Ильгет улыбнулась и пощелкала губами малышу. Ротик Анри расплылся в очаровательной беззубой улыбке.

– Крестничек, – сказала Ильгет, – красавчик ты мой...

Кольнуло в сердце – а у меня не будет, не будет... Но собственно, почему, вдруг подумала Ильгет. Ведь мы на Квирине, может быть, здешняя медицина может справиться с этими моими проблемами. Да, но с тех пор, как мне поставили диагноз бесплодия на Ярне, ситуация сильно ухудшилась. Ильгет даже и не спрашивала врача, как у нее насчет возможности родов, не актуально было, мужа-то все равно рядом нет.

Но теперь он рядом. Ильгет со вспыхнувшей вдруг надеждой посмотрела на маленького крестника. Почему бы и нет... почему бы и не полечиться. Если ей полностью залечили все рубцы на коже (а уж на что это было похоже, не передать), так же могут залечить рубцы в матке, и спайки, и гормональные проблемы, может быть, со всем этим можно справиться. Надо с Питой еще поговорить. Какая радость – ребенок! Вот такое же крошечное, теплое, темноглазое существо. Ладно, потом об этом подумаем...

– Смотри, как он у тебя тихо лежит, – сказала Лири.

– Здравствуйте, Ильгет, – рядом с Дангом появился Фелл, крестный Анри. Ильгет смутно знала его по общине, Фелл был высок, совершенно сед, прям, с твердой и сильной линией губ и подбородка, сейчас на нем была праздничная белая, вышитая скета и серебристая накидка на плечах. О Дозорной Службе он почти ничего не знал, был просто ско, и когда-то – учителем Данга. Фелл все еще летал в качестве ско, хотя возраст был уже предельным, критическим, за шестьдесят, в этом возрасте обычно переходят если не на пенсию, то на спокойную работу вроде пилота-рейсовика.

Пожилой ско протянул руку, возникла маленькая заминка, Ильгет, держа ребенка, раскрыла пальцы навстречу своему новоявленному куму, тот осторожно пожал ее ладонь.